Гимназистка. Под тенью белой лисы [СИ]

— Не свободны, — торопливо возразила я, заметив, что та действительно собирается уходить. — С каких пор, Александр Михайлович, вы распоряжаетесь моей прислугой? Убирайтесь из моего дома! А то!..

Тут я замолчала, поскольку с ходу не смогла придумать никакого воздействия на нежеланного гостя.

— А то что? — насмешливо спросил он, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Можно вызвать службу охраны университета, — неожиданно предложила горничная, имени которой я так и не удосужилась узнать.

— Вот именно, — припечатала я. — Уверена, они найдут на вас управу.

— Зачем же сразу прибегать к боевым действиям? — Он шутливо поднял руки, выставив ладонями ко мне, от чего я сразу вспомнила, что ментальной защиты на мне нет и торопливо её наложила на себя и на прислугу. — Разве я вам угрожаю?

— Я попросила вас уйти. У вас нет никакого права находиться здесь без моего разрешения. А я его не даю.

— Вы необыкновенно хороши, когда злитесь, — неожиданно сказал он. — Лиза, почему вы так расположены против меня? Уверяю вас, я не ем барышень на завтрак.

И вид такой принял, словно его необыкновенно оскорбляет моё отношение.

— Разве что только потому, что вам их не подают, — заметила я, показывая, что ничуть не обманута его смирением.

— Вы меня боитесь, Лиза? Меня? — Овечья шкура к нему никак не хотела прилегать в степени, достаточной для маскировки звериного нутра. Наверное, от редкого использования рассохлась, а шерсть поела моль, и теперь сквозь прорехи нагло лезла волчья натура. — Уверяю вас, и в мыслях не было вас обидеть. Я беспокоюсь исключительно о вас и вашей безопасности. Могу я поговорить с вами вдвоём?

Почти уважительный кивок в сторону горничной, которая продолжала стоять в углу гостиной с виноватым видом.

— Не можете, — твёрдо ответила я. — Потому что я тоже беспокоюсь о своей безопасности. Да и, строго говоря, Александр Михайлович, наш разговор не имеет смысла, поскольку вам нечего мне предложить.

— Вы уверены?

Он чуть приподнял бровь и посмотрел опять на диван этак выразительно. Мол, гостеприимная хозяйка могла наконец предложить гостю отдохнуть, не утруждать ноги больше необходимого. Но я гостеприимной хозяйкой себя не чувствовала. Во всяком случае по отношению к Волкову.

— Совершенно. Вы не можете предложить ровным счётом ничего, что бы могло меня заинтересовать. В свою очередь мне нечего предложить вам. Так что…

Я широко улыбнулась, намекая, что пора бы и честь знать.

— Вы себя недооцениваете, Лиза, — он широко оскалился, больше не пытаясь притворяться милым. — Фаина Алексеевна выдала мне карт-бланш в отношении вас. Она дала согласие на наш брак.

— Неужели? — я показала, что мои зубы ничуть не хуже, а возможно, ещё и острее. И это я пока обхожусь без когтей. — Не так давно, буквально пару часов назад, Фаина Алексеевна пообещала, что мой брак будет исключительно по моему выбору. Вам не кажется, что здесь есть некое логическое противоречие?