Гимназистка. Под тенью белой лисы [СИ]

Ближе к обеду Филипп Георгиевич затушил спиртовку, отставил посудину с деревяшкой, пошебуршал немного бумагами, потом снял рабочий халат и набросил пальто с небольшим каракулевым воротником, явно собираясь уходить.

— Филипп Георгиевич, — спохватилась я, поняв, что меня сейчас оставят в одиночестве, — какие будут указания?

— Да какие указания? — чуть раздражённо буркнул он. — Закончите с заготовками, и если никто больше не подойдёт, закройте дверь и сдайте ключ. Ключ — вон он.

Он указал на гвоздик около двери, на котором и в самом деле болтался затейливый ключ, и взялся за ручку.

— Но я совсем скоро закончу, всего пару штук осталось доделать, — опять остановила я его. — А мой рабочий день ещё не закончен, я могу сделать что-то ещё.

— Что-то ещё, что-то ещё, — проворчал Филипп Георгиевич. — Книжки вон почитайте, если так не хотите раньше времени уходить. У нас большая тематическая библиотека. Вам будет полезно, если вы действительно собираетесь стать целителем.

— Действительно собираюсь, — подтвердила я. — Значит, вы даёте разрешение брать любые книги из лабораторной библиотеки?

— Брать — даю, выносить — нет, — коротко ответил Филипп Георгиевич и, не дожидаясь могущих возникнуть дополнительных вопросов: — Всего хорошего, Елизавета Дмитриевна.

Я даже не успела спросить, вернётся ли он сегодня, как он вышел и захлопнул за собой дверь с громким стуком. Ох, не нравится ему моё назначение. Настолько не нравится, что он даже не даёт себе труда этого скрыть. Интересно почему? Самое вероятное — давние принципиальные профессиональные разногласия с моим дедушкой, но варианты неприязни к оборотням в целом и к Рысьиным в частности тоже отбрасывать не стоит. Или даже он был некогда влюблён в мою бабушку, а та не ответила взаимностью. Или ответила, но замуж не вышла. Короче говоря, гадать можно долго, но безрезультатно.

Я довертела проволоку на заготовки, закрыла коробочку, в которую их складывала, и поставила на стол заведующего. После чего с чистой совестью пошла смотреть книги. Вдруг там найдётся хоть что-нибудь такого, что смогу понять даже я?

Первый шкаф, к которому я подошла, оказался заперт, и не только на ключ, но и на плетения, вскрыть которые я теоретически могла, но посчитала не слишком правильным это делать в первый же рабочий день. Поэтому я только и смогла, что прочитать названия и фамилии авторов на корешках, большая часть которых были потрепаны в такой степени, что разобрать написанное удавалось лишь с большим трудом. И всё же я усмотрела целых четыре книги за авторством Седых: одну такую тоненькую, что фамилия и название влезли на корешок с трудом, и три вполне себе солидных академических талмуда, один из которых именовался «Введение в целительскую артефакторику». Во втором шкафу, который тоже оказался заперт, содержались преимущественно папки, судя по высунувшемуся кончику листа, с отчётами. И лишь дверка третьего послушно распахнулась, явив нутро шкафа, забитое всяческими книгами от совсем тоненьких брошюрок до толстенных талмудов. Правда, выяснилось, что все они были справочниками, то есть совершенно бесполезной вещью при моём уровне образования. В самом деле, к чему мне знать про изменяющийся процентаж при готовке больших объёмов зелья, о котором я слышала впервые? Или расчёт углов в артефакте, даже название которого звучало для меня китайской грамотой. Впрочем, Ксиу поняла бы ровным счётом столько же.