Черный горизонт. Красный туман [сборник litres]

Он сел на разложенной куртке. Перед ним были только деревья, чаща такая густая, что глаз проникал лишь на шестьдесят – восемьдесят метров вглубь ее. Для проверки этого должно хватить. Он выбрал удаленную березу, которая, благодаря цвету ствола, была хорошо видна среди прочих деревьев. Приложил пантограф к глазу. Манипулируя винтами на сочленениях, Каетан медленно сдвигал плечи двух дощечек с одного конца устройства, чтобы те объяли березу от земли до верхушки, едва выделявшейся среди крон прочих деревьев. Как обычно, сдвигающиеся планки защемили ему большой палец, он, как обычно, выругался и поклялся себе, что в следующий раз будет внимательней. Наконец он навел аппарат на березу.

– Ахэ! – подтвердил он на языке эльфов, фиксируя объект. Словно нажал на клавишу фотоаппарата. Подкрутил винты, жестко закрепив плечи пантографа. Сполз с куртки и воткнул штатив в землю. Вызвал картинку. Нанокадабровая оптика замигала, загорелась разноцветными огнями, поплывшими между планками.

Через миг между меньшими плечами оборудования появился образ березы. Трехмерная, похожая на голографию проекция была примерно десяти сантиметров высотой и отображала дерево в фиолетово-черном цвете. Тень объекта. Силуэт.

– И что вы на это скажете, господин де Силуэт? – прошептал он, вынимая из ясеневой шкатулки мифрильную шпильку. Та была сантиметра три длиной, с пластиковой головкой, чтобы удобней было держать. Взгляни кто на нее в электронный микроскоп под миллиардным увеличением, увидел бы вырезанные на поверхности эльфийские руны размером в несколько нанометров, такие мощные, что в макромасштабе их использовали лишь в исключительных случаях. Например, для затопления континентов.

Он сел, разбросав ноги, чтобы силуэт березы был между коленями, и одновременно чтобы видеть настоящее дерево. Аккуратно приблизил кончик иглы к проекции, провел по виртуальному стволу, стараясь не углубиться слишком сильно.

Он ничего не услышал, поскольку береза росла достаточно далеко, но даже с такого расстояния увидел, как кора ее чернеет и как на снежно-белом стволе появляется темная полоса: словно след огненного меча, режущего тело дерева.

Он провел иглой по одной из веток силуэта. Почти одновременно сук настоящего дерева оторвался от ствола, полетел вниз, сгибая и обламывая растущие ниже ветви.

Пантограф действовал и был хорошо синхронизирован.

Одновременно Каетан почувствовал вину. Он ранил дерево. Оно росло тут, красивое и спокойное, а он пришел с чужой магией, выпустил ему внутренности, отломал руки-ветки. Он – плохой человек и служит плохим людям, которые приказывают ему уничтожать красоту и естественный ритм природы. Плохой…