Галина Волчек как правило вне правил
- Автор: Райкина Марина Александровна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1059-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Галина Волчек как правило вне правил». Краткое содержание книги:
В оформлении 1-й стороны обложки использована фотография О. Хаимова
Лаврова старалась, временами Волчек верила, что ей действительно больно, но никак не могла заставить себя поверить в то, что героиня притворяется пьяной. Сцену штормило и кидало из одного качества в другое — или крупно вылезала только физическая боль, или одно фальшивое притворство.
Мучения закончились неожиданно.
ГАЛИНА ВОЛЧЕК: — Миша, подойди сюда, — остановила я Козакова на реплике. — Дай мне твой ремень.
И буквально вытащила хорошей кожи ремень из его брюк. Он опешил, не понимая, к чему клонит режиссер. Ремнем перевязала руки Лавровой за спиной, да так туго, что та даже вскрикнула.
— А теперь иди и любым образом скрывай от него и, естественно, от меня, сидящей в зале, что ты скована. Прячь руки, но не стони, не показывай, что тебе больно и неудобно.
Таким образом Волчек неожиданно для себя добилась того, что актриса почувствовала природу настоящей, но тщательно скрываемой боли.
К методу провокации, внезапности физического воздействия Волчек будет прибегать и дальше.
При всей своей невинности «Двое на качелях» в 60-е годы попали в список неблагонадежных. Во всяком случае, в Вахтанговском театре закрыли спектакль, который был уже на выпуске, — там репетировали Юрий Яковлев и Юлия Борисова. До провинции «Двое на качелях» не долетели. И только «Современник» — разрешенный символ мятежной юности — продолжал собирать толпы зрителей. Почему?
Возможно, потому, что обошлись без привычной критики капитализма. А многие, задавленные моралью советского общества, быстро уяснили для себя, что человек может любить и жену, и любовницу. И что комплексы и пороки — это не совсем одно и то же.
ОЛЕГ ТАБАКОВ: — «Двое на качелях» — по тем временам это был отчаянный возглас о нашей причастности к ценностям общечеловеческим. Лаврова с Козаковым играли не про заграницу, а про себя.
ТАТЬЯНА ЛАВРОВА: — У меня в тексте были слова: «Я — еврейка». И как-то мне в театре передали, будто бы начальство, не помню уж какое — партийное или городское, запрещает мне произносить это. Так и сказали: «Передайте Лавровой, что про евреев говорить не надо». А я все равно вворачивала. На актерскую премию, наверное, по этой причине меня не утвердили, зато все евреи обожали.
Волчек сделала спектакль за месяц и 20 дней. Хорошо разбирала пьесу, работали легко. И Михаил Козаков уверен, что благодаря этой роли он вписался в компанию Ефремова, Табакова, Евстигнеева.
Позднее «На качелях» появилась вторая пара.
Премьеру выпускала Татьяна Лаврова, до этого блеснувшая в картине Ромма «Девять дней одного года». И вот она собралась с ним в Карловы Вары на кинофестиваль. Пришла отпрашиваться к Ефремову.
— У тебя же спектакль, — сказал он.
— Вернусь и отыграю.
— Значит, ты выбираешь кинофестиваль?
После такой постановки вопроса нетрудно было догадаться, что произошло. Ефремов, не прощавший измен театру и державший артистов в строгости, предложил Волчек ввести Лилию Толмачеву. И она в общей сложности 25 лет играла в спектакле — сначала в очередь с Татьяной Лавровой, потом одна. Позже ее сменила Елена Яковлева.
1967
{МОСКВА. ПЕТРОВКА, 38}
Небольшой кабинет с немаркого цвета стенами, стол, дежурные портреты — Дзержинского, Брежнева. Друг напротив друга капитан средних лет и артистка Толмачева.
— Сколько вы получали?
— Двадцать пять рублей. Это моя концертная ставка.
— А Козаков уверял, вот тут, сидя на вашем месте, что получали вы больше.
— Не знаю. Я получала двадцать пять рублей.
Она пытается казаться спокойной и поправляет юбку на коленях.
«Двое на качелях» были так популярны, что вступили в противозаконные отношения с государством. Вернее сказать, вступили исполнители главных ролей — Михаил Козаков и Лилия Толмачева.
МИХАИЛ КОЗАКОВ: — Однажды нам предложили сыграть «Двое на качелях» как халтуру — без декораций в одном закрытом НИИ. Мы сколотили бригаду — два артиста, помреж, рабочий сцены — и сыграли. Успех был адский. В конце нам вручили конверт с заработком. Мы его открыли за территорией и ахнули — там лежали две с половиной тысячи рублей — деньги по тем временам невиданные. Я тысячу дал Толмачевой, тысячу взял себе, а пятьсот — помрежу. Тысячу я получал в «Современнике» за год. И так мы стали богатеть.