К солнцу за горизонт [litres]

– Что? Чем занята?

– Жизнью, – ответил Хэмин. – Ну, ты же говорила, что занята жизнью.

– Когда?

– Не помню. Просто ты сама так сказала.

Я считала, что главное в жизни – семья, что нельзя жертвовать семьей. Только времени, которое я могла бы провести вместе с ними, у меня не было. Если бы я перестала работать, то нам не хватало бы денег. Если бы не хватало денег, то пострадали бы дети. Им было бы сложно дружить со сверстниками. Они превратились бы в изгоев, если бы не жили в доме от приличного застройщика и не ходили на те многочисленные курсы, которые посещали остальные. Разве можно было залечить такие раны одной лишь родительской любовью? Я не знала, как избежать косых взглядов и пренебрежительного отношения других. Не знала, и потому не смогла бы научить этому своих детей. Иногда такие вещи объяснялись в книгах и на личностных тренингах. Только это ничем не отличалось от изучения кулинарии по одной только ее теории. В конце концов, зарабатывать деньги было проще всего. С деньгами можно было подтянуть жизнь детей до нормального уровня, но в таком случае приходилось жертвовать временем, которое я могла провести вместе с ними.

В какой-то момент Тан стал задерживаться на работе. Хэрим тогда только пошла в школу. Пару раз в неделю он обязательно возвращался домой в два-три часа ночи. Первые несколько месяцев – мертвецки пьяный. Следующие полгода – уже трезвый, но так же поздно. Ночевки вне дома участились. Я поняла, что у него появилась связь на стороне, но делала вид, что ничего не замечаю. Сил на то, чтобы устраивать сцены и выяснять отношения, у меня не было. К тому же я хотела избежать всех тех чувств, которые закипят между нами, если он поймет, что я все знаю. Некоторое время я подумывала о разводе, но такое решение казалось слишком обременительным. Да и перекраивать жизнь заново было бы тяжело. Я решила, что если он должен вернуться, то вернется. И он вернулся. Мы вели себя так, будто ничего не произошло. Без признаний, без прощений мы просто стерли этот период из своей памяти, будто его и не было. Я думала, что расспрошу его потом, если вдруг вспомню о его измене в старости, пусть тогда и нельзя будет ничего изменить. Я не хотела сделать себе еще больнее, узнав обо всем сразу.