Уходи! И точка...

— Где откопала, там больше нет! Ты, Яга, роток-то не разевай — чужой пирожок!

— Больно надо! Он не в моем вкусе! Я потощее, покостлявее люблю! — она захохотала, тыкая пальцем в сторону Андрея, с трудом стаскивающего узкий костюм Кощея.

Обычно после представления мы ходили вместе в кафе — отмечали выступление, или гуляли в каком-нибудь парке. Но сегодня, переодевшись со скоростью ветра, толком ничего друзьям не объяснив, ухватив огромный букет ромашек и сумочку, я рванула прочь из гримерки, очень боясь, что Захар уйдет! Бежала по бесконечным коридорам, а в голове набатом стучало: "Пришел! Пришел! Пришел!" И не было в тот момент на свете человека, счастливее меня!

Времени у нас не оставалось совершенно, нужно было ехать на базу к Радулову, потому что уже в шесть вечера от нее отъезжал автобус, отправляющий нас в Питер. Ну, и пусть нельзя сейчас пройтись с ним… за руку по площади, пугая голубей, шагающих на ней полноправными хозяевами! Пусть нельзя на речном трамвайчике покататься — всё это еще будет в нашей жизни! Обязательно будет! Теперь, когда он пришел, я была в этом уверена!

— И что дальше? — спросил он, подойдя вместе со мной к мотоциклу.

И, правда, что? Я как-то не продумала этот момент! Стало неловко, словно шутка оказалась несмешной. Мне представлялось в мечтах, что вот он только придет, а дальше все как-то само по себе сложится! Но, похоже не складывалось… А в голове было совершенно пусто — ни идеи, ни мысли, ни шутки! Пожала плечами, буквально ощущая, как эйфория, до этого переполнявшая сердце, испаряется, исчезает из меня.

— Зато я знаю! — вдруг выдал он и протянул мне шлем с красными молниями, нарисованными по бокам. — Кататься поедем! Ты ездила когда-нибудь на мотоцикле?

Нет. Не приходилось. Вчера очень хотелось вместе с ним, но понимала, что машину нужно доставить в город. Отец забрал ее сегодня утром от клуба, предварительно отчитав меня, словно несовершеннолетнюю, и сказал, что запрещает ездить, пока я не вернусь с чемпионата. Я не спорила, утром было не до того — вещи собирала, к выступлению текст повторяла, с Агнией по телефону разговаривала. А теперь оказалось, что папин запрет мне только на пользу! Потому что ОН ПРИЕХАЛ! Впервые в жизни отчего-то потеряв дар речи — хотя ничего же такого сейчас особенного и не происходит — я отрицательно машу головой, стягиваю волосы резинкой, надетой на запястье и опускаю на голову шлем, забыв подумать о том, как он на мне смотрится!

Он забрасывает ногу на своего высоченного "зверя", поворачивается ко мне. Такая улыбка у него… Я застываю пораженная — мне улыбается! МНЕ! Так и хочется дотронуться до этой улыбки, коснуться уголка его рта, который немного приподнимается вверх! И для меня это все вовсе не рано! Он мой! Я знаю, я чувствую! Просто он об этом еще не знает. Просто сама судьба об этом еще не знает!