Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
23 июня 1949 года, 4 часа дня, Москва
Дорогая моя Нинусенька!
Прежде всего хочу высказать тебе то, что не сумел и не успел сказать при встрече. Любаха не отходила от нас ни на минуту, и мы в этот мой приезд так и не побыли наедине совсем. Такое горькое осталось у меня чувство, что я как будто бы удрал от вас неожиданно. Но, несмотря на всю краткость моего пребывания в Поленове, я очень счастлив, что приехал к тебе, и бесконечно благодарен за те большие минуты подлинного счастья, которое нам так редко даётся. Вспоминаю тебя без конца и с болью в сердце — так бы ещё и ещё полетел к тебе!
Считаю, что в основном у вас хорошо. Еда мне понравилась, и если бы тебе побольше выдержки и силы воли, то не было бы причин для лежания с грелками. Меню похоже не на ресторанное, а больше на домашнее. Комната хороша, хотя немного сыровата — я это объясняю погодой.
Доехали мы благополучно, в Серпухове были в семь вечера. Оказывается, в это время я должен был записываться в «Проданной невесте» — они меня ждали больше часа и кляли на чём свет стоит. Совсем забыл, да и надеялся, раз Маженка больна, то и мне делать без неё нечего. «Фауста» спел вполне прилично — как всегда, распелся после второго акта. Успех хороший. На другой день записал наконец с Гакл иным наши романсы. Считаю, что удачно. Сегодня ночью будем писать «Проданную» — постараемся закончить. Завтра «заваливаюсь» по истории партии.
Никого из родни пока не удалось к вам сагитировать. Может быть, поедет Татьянка, но на это рассчитывать не могу. Сахару купили и ещё купим. Инженер Костя Ткач приходил с бутылкой шампанского. Мы её выпили спокойно за его здоровье. На Болоте буду завтра. Там на 25-е назначили дело по поводу вещей.
Едем мы 26-го в шесть вечера. Первый пункт Молотов (Пермь). Уезжая из Москвы, я пошлю вам с Марусей сахар и письмо, где точно укажу, на какие города мне надо писать и где когда мы будем. Уезжаю без денег, но мне они и не очень нужны — когда вернёмся из отпуска, они будут много нужнее.
Золото моё, как хотел бы снова к тебе! Всего два дня прошло, а хочу ещё и ещё — так бы и держал тебя в своих руках. Очень тебя люблю, благодарен тебе за всё, ненаглядная моя. Всего тебе хорошего. Береги себя. Твой любящий и жаждущий тебя Толя.
Совсем забыл. Вчера в «Вечёрке» была рецензия на «Садко». Рецензия хорошая, но довольно странная. Хвалят всех, почти не упоминая никого конкретно. «Яркие и запоминающиеся фигуры иноземных гостей создали А. Орфёнов, П. Лисициан и М. Рейзен. Каждый из артистов нашёл свежие, характерные вокальные и сценические краски для обрисовки своего персонажа». По-моему, я ни одного спектакля ещё не спел с Рейзеном, и это говорит о том, что ни Ванечка [Козловский], ни Максим [Дормидонтович Михайлов] не понравились автору. Вот это здорово!
7 июля 1949 года, Дом отдыха Большого театра «Поленово», в Новосибирск
Здравствуй, Толёк!
Письма твои получаю. Слава богу, ты жив и здоров. Нервничаю из-за тебя сильно. Все отдыхают, а тебя всё нет и нет. 5 июля приехали сюда Ханаев с женой и дочерью, Семён Семёнович Сахаров с женой в корпусе № 4, у нас в корпусе № 3 Чекин и Воловов с жёнами, Леокадия Масленикова с мужем и дочкой и кто-то ещё — я ведь почти никого не знаю. Мне было так грустно, когда все они приехали и раскладывались, чтобы отдыхать. А ты далеко и все ещё работаешь. И когда будешь с нами, неизвестно. А отдых ты заслужил больше, чем все они, вместе взятые.
Толик! Милый! Уж очень всё нескладно. Жажду видеть тебя, поэтому мечтаю, чтобы скорее пролетел этот противный июль. А когда наступит август и ты приедешь, мы совсем не заметим, как пролетят последние три недели — надо будет возвращаться в Москву. Так мы и не будем опять вместе. Ты вечно занят, я в хлопотах по хозяйству и с ребятами. Все наши встречи только за обедом (и то бегом, наспех) да ночью. Неужели так останется на всю жизнь!? Лично меня это не устраивает, и я бы хотела кое-что изменить.
Вчера приехала Татьяна (Степанова), погостит у нас дней десять. Всё сдала на 4 и 5, подала заявление в Горпединсти-тут на физико-математическое отделение — экзамены с 1 августа
11 июля 1949 года, в Новосибирск
Толечка, дорогой! Здравствуй! При воспоминании о тебе сердце бьётся, как у молодого птенчика. Когда же наконец ты приедешь? Устала ждать. Нервничаю. Вся какая-то дёрганая. Всё болит — руки, ноги, спина. Не знаю, куда деваться. В столовой со всеми перессорилась, так что теперь Вадим взял надо мной шефство, загнал меня в самый угол и оттуда не выпускает, чтобы я не выскакивала из-за стола. Здесь такие безобразия, какие мне и не снились никогда. Чем всё это кончится, не знаю.