Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Почему мы вспоминаем обо всём этом при анализе государства Путина начала XXI века? Дело в том, что от истории не уйдёшь. Конфликт, который был прекращён в силу истребления самих его участников и уничтожения их отношений, не был тем самым разрешён. Вернувшись к «исторической России», мы возвращаемся и к проблеме баланса труда и капитала, с одной стороны, и баланса видов капитала (внешнего и внутреннего, крупного и среднего, финансового и промышленного) – с другой, а также к защите интересов труда при любой конфигурации капитала. Мы возвращаемся к той точке, на которой остановились. Сегодня мы много знаем об этом, чего не знала последняя царская администрация. Мы знаем, что нельзя отдавать власть одной из этих экономических структур. Все они должны быть «под» государственной властью – тогда только она имеет возможность определять структуру хозяйства и отношение между его укладами. Задача Путина состояла в том, чтобы вся власть в России перешла обратно государству (а не внешнему управлению в исполнении олигархической группы), которое справится с этой задачей, сможет взять власть.

Мы знаем, что именно средний бизнес с его желанием переложить на кого угодно свои риски, готов на организацию и поддержку революционных авантюр, но решительно не имеет политического мировоззрения, чтобы представить себе действительные последствия своих действий в этом направлении. Мы знаем, что крупный капитал имеет тенденцию к интернационализации и одновременно к тихому, ползучему захвату государственных структур. Заметим, что проблему эмансипации государственной власти от капитала – как среднего, так и крупного – весьма наивно и бессмысленно представлять себе как проблему борьбы с коррупцией. Любая коррупция – это анархия, в то время как капитал стремится именно захватить власть и избавиться от государства над собой. Мы знаем, что царское требование социальной нагрузки на предприятия оказалось жизненным и реализуемым; в советский период оно было выполнено – и каждое предприятие несло на себе соответствующий общественный фонд потребления, несло социальные издержки, определяло на месте точный адрес социальной поддержки вплоть до конкретного человека, чего не может сделать государство, распределяющее налоги (дотацию), поскольку оно не видит, не знает конкретных людей. Из опыта западных социальных государств (так называемого «евросоциализма»), которые оплачивают социальные расходы из перераспределения налогов, мы видим, сколь трудно в такой системе определить адекватно адрес, характер и объём социальной поддержки; кроме того, в конечном счёте эта система оказывается перераспределением средств самих трудящихся. Но мы также знаем, что чрезмерная социальная ответственность бизнеса и тотальная привязка социальной нагрузки к предприятиям может критически снизить их деловую и экономическую эффективность. На деле мы только теперь можем приступить к социальному проектированию, когда власть не принадлежит ни капиталу, ни труду, ни их компромиссу, но является гарантом существования народной империи.