Революция 1917 года глазами современников. Том 3 (Октябрь 1917 г. - январь 1918 г.) [FineReader 14]

168. Редакционная статья «Бессильное раскаяние» («Наш Век»)

2 декабря 1917 г.

Поставленный нами вчера вопрос об отношении «революционной демократии» к большевизму получает характер злободневности, и вчерашние социалистические газеты дают богатейший материал для суждения о нем. Но прежде всего, что такое большевизм? Подобно тому, как Людовик XIV безапелляционно утверждал: «L’etat c’est moi» 362, так Ленин еще с большим правом может заявлять: большевизм - это я. Весьма кстати поэтому «День» возвращается к характеристике Ленина и устами товарища, «знающего Ленина четверть века», удостоверяет, что это не человек, а нечто бездушное, скопец и по внешнему виду и по внутренней сущности; с сильным налетом смердяковщины, «он в путях и средствах своей подпольной работы, а особенно в выборе подручных, проявлял такое отсутствие морального чутья, даже элементарной моральной чистоплотности, что многие склонны были и его считать проходимцем и брезгливо от него отворачивались. Он с каким-то сладострастием окружал себя «патентованными мерзавцами»; «для пользы дела» он оставлял в центре своей партии пресловутого «товарища Виктора», изобличенного шантажиста и вымогателя; «для пользы дела» дневал и ночевал с Григорием Зиновьевым, для пользы дела упорно и убежденно лобызал Малиновского, на губах которого еще не обсохла слюна Белецкого «со-товарищи» 363.

Таков Ленин - таков большевизм. Парвус, Радек, Ганецкий, Шнеур, дополненные теперь Комиссаровыми, Злотниковыми, Дезобри и т. д., - все это законные представители и яркие выразители большевизма.

Как же относилась к нему революционная демократия? Тот же «День» подтверждает весьма решительно то, что мы вчера отмечали.

«С первых дней так называемая “революционная демократия” только устилала полотнищами путь г. Ленину. Она отмела всякий намек на представительство буржуазных партий; она оттолкнула и задушила в своих “комитетах” и “советах” все группы, не утерявшие идеи государственности: трудовики, н[ародные] с[оциалисты], оборонцы, с[оциал]-д[емократы] и с[оциалисты]-р[еволюционеры], - все это было почти выкинуто за борт, лишено слова... Царили и правили “объединенцы” всевозможных типов.

Что дали они несчастным окопникам - фронту? Резолюции полу-отрицавшие, полу-признававшие войну (я уж про стиль этих резолюций не говорю); 7 месяцев они вместе с Лениным растлевали фронт. Что дали они рабочему и крестьянину? Тысячу обещаний, без самомалейшего конкретного организационного плана; 7 месяцев вместе с Лениным они раскачивали их на гражданскую войну...»

Жестокий приговор, но сравнительно с тем злом, какое причинила России вызванная ими гражданская война, он еще слишком мягкий. Дело, однако, не в том, чтобы теперь подводить итоги; время для этого еще не настало, и ворошить прошлое некогда, когда родина горит, когда пожар разливается все шире и шире.