Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Текст основного нарратива «Мне ли не пожалеть…» составляют неопубликованные мемуары некоего Алексея Трепта, который долгое время был информантом органов госбезопасности в «Большой Волге», любительском хоре, образованном в городе Кимры до революций 1917 года и возглавляемом в течение пятидесяти лет Лептаговым, еще одним героем из ряда шаровских Leitfiguren. Хор выступает как продолжение макрокосма. Мифы, окружающие русский утопизм и хилиазм, рассматриваются в рассказе Трепта через призму пространственных перемещений в два микрокосма, оба из которых расположены в Центральной Азии.

Название позаимствовано из Книги Ионы, малого пророка, который ослушался приказания Яхве проповедовать раскаяние грешникам Ниневии и провел три дня в животе у кита. Лептагов, «малый» композитор, живущий в Петербурге и «последний ученик Танеева», – это шаровский Иона. Трепт делает эту связь эксплицитной, связывая предмет своей истории с «одним из малых, или поздних, пророков, историю служения которого Господу мне предстояло написать»737. Свои три дня под водой Лептагов проводит лишь символически. Еще в Петербурге, в преддверии первого рейса «Титаника», новейшего лайнера компании «Уайт Стар», он сочиняет необыкновенно популярную ораторию «Титаномахия» с опорой на легенду о битве между титанами и олимпийскими богами. Когда британский лайнер тонет, охваченный иррациональным чувством вины композитор отгораживается от мира и в конце концов покидает столицу, получив место учителя музыки в провинциальном городке Кимры. Там благодаря поддержке местной секты певцов-кастратов и подпольных народников ему удается основать любительский хор, который, как уверяет читателя Трепт, становится центром религиозных и политических дискуссий внутри руководства Советского Союза: народные комиссары и главы НКВД приезжают сюда петь арии о том, стоит ли разрешать нэп, проводить ли насильственную коллективизацию сельского хозяйства и устраивать ли всенародный день исповеди и покаяния перед Богом.

Пространственные перемещения в микрокосмы позволяют рассмотреть и сформулировать заново три вопроса, центральных для мифа о Третьем Завете: поиск искупителя, который сможет взять на себя людские грехи; понимание принадлежности к избранному народу и желание отсрочить или вообще предотвратить апокалипсис, предсказанный Иоанном с острова Патмос.

Бальменова, участница хора и подпольный член боевой организации эсеров, после посещения хлыстовского радения обнаруживает, что забеременела. На самом деле отцом ее ребенка является учитель местной школы, но хлысты верят, что она зачала от Святого Духа и вынашивает во чреве своем Спасителя. Позднее, когда Алексей, сын Бальменовой, в 1937 году уже учится в университете, Центральный комитет партии (временно контролируемый фракцией скопцов) хочет, чтобы тот провозгласил себя Спасителем и взял на себя грехи, связанные с катастрофой коллективизации, которая проводилась, когда в ЦК главенствовали эсеры. Не желая исполнять возлагаемых на него надежд, Алексей покидает Кимры и принимает участие в археологической экспедиции в Туркмении. Здесь однажды утром он, к собственному удивлению, обнаруживает себя идущим по поверхности местного озера. Изумленные рыбаки, наблюдающие это чудо, ждут его приказания следовать за ним и стать ловцами человеков, однако гипотетический искупитель обнаруживает, что ему нечего им сказать. Он отвергает силу быть спасителем, которую ощущает в себе. Откровения не будет, и его не распнут. Таким образом, происходит крушение надежды руководства на осуществление мифа о страдающем искупителе; политика личной и коллективной ответственности за разрушительные установления и меры заменяется чудом.