Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу
- Автор: Ларсен Тутта, Германика Валерия
- Язык: русский
- Год: Никея
- ISBN: 978-5-907307-36-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу». Краткое содержание книги:
Проект «Вера в большом городе» – это разговор телеведущей Тутты Ларсен и режиссера Валерии Германики с успешными благотворителями, музыкантами, писателями, священниками, талантливыми и интересными людьми с разным до противоположности жизненным опытом. Их объединяет одно: Христос.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Путь воцерковления отца был аскетичным. В какой-то момент он, как неофит, немножко увлекся: спал в гробу, ходил в подряснике, всегда говорил мне: «Помяни последняя твоя, и вовек не согрешишь». Папа ездил к отцу Кириллу (Павлову), чтобы попросить благословения на монашество. При том, что у него были жена и дочь – моя сестра Елизавета. Он приехал, батюшка посмотрел на него, дал ему сто рублей и говорит: «Езжай домой, купи жене какой-нибудь подарок и будь с ней сегодня особенно ласковым». И вот так появилась я. Мое детство прошло в Церкви, все мои друзья детства стали священниками, матушками.
Поразительно!
А мой лучший друг Сашка стал тем священником, который спас в Крымске во время наводнения больше пятидесяти человек в резиновой лодке.
Бунт
Но как же тогда случилось так, что ваш поиск Бога оказался таким непростым, извилистым?
Так часто бывает в церковных семьях. У нас дома были очень строгие порядки. Молитвенное правило, пост, послушание. Когда я садилась в кресло в начале интервью, то поймала себя на мысли: если бы папа увидел, как я сижу, он бы сделал мне замечание. Он еще в детстве говорил: «Не смей сидеть нога на ногу!» Было очень много запретов, табу. Например, мне до сих пор стыдно писать что-то личное, интимное: я боюсь, что папа прочтет. Видимо, такой комплекс из детства. Папа у меня – как с византийской иконы, со строгим ликом, с бородой… Все мои друзья его ужасно боялись.
В нашей семье был раскол – «супераскет» папа и более «светская» мама. Мама нам всегда говорила, что достаточно, чтобы Бог был в душе. Отношение к церковному благочестию у мамы менялось со временем. Так, она причащалась только раз в год, в день ангела, и считала, что этого вполне достаточно. Зато папа всегда маму оправдывал, говорил мне: «Ты бы видела, как она готовится, как она раскаивается! Может быть, и одного раза достаточно, когда ты так серьезно к этому подходишь».
Сложно ли было выработать свою внутреннюю линию – между ортодоксальным христианством и маминым вариантом «лайт»?
Мне понравилась та идея, которую предложила мне мама: не обязательно ходить в длинной юбке, платке и не обязательно постоянно быть в церкви. Сейчас я ее понимаю. Она видела, что некоторые люди в Церкви действительно переходили ту черту, за которой начинается уже «православный экстремизм». И поэтому мама предостерегала нас от такого «глубокого погружения». Хотя, наверное, родителям стоило изначально договориться друг с другом о нормах домашнего благочестия…
И вдруг из теплого родительского мира (где я не слышала «плохих» слов, а слово «дура» до двенадцати лет считала матерным) мы с сестрой попали в этот противоположный мир, полный соблазнов: дискотеки, женихи на «девяносто девятых», помады – словом, все, от чего можно искуситься человеку из такой строгой семьи. И конечно же этот мир нас очаровал. Все, чему нас учили в детстве, стало очень неудобным. И я взбунтовалась…
Нет, я не перестала верить в Бога. Но совершенно отошла от Церкви. Помню, как я в последний раз причащалась в шестнадцать лет, в день своего ангела, и то только чтобы сделать приятно папе.
Несмотря на то что я в какой-то момент опустилась на дно (отмечу: у каждого разное дно), я никогда не позволяла рядом со мной богохульствовать. Всегда говорила: «Простите, я сейчас не в лучшей форме, но тем не менее я – верующий человек и для меня это важно». Если человек продолжал хулить Бога, я просто вставала и уходила. И может быть, за такое скудное и ничтожное «исповедничество» Господь меня и хранил.
Первый жестокий опыт
Мне очень хотелось уйти из дома. Когда папа понял, что ничего хорошего из меня не выйдет, просто перестал со мной разговаривать.
А что должно было из вас выйти? Чего хотел от вас папа?
Чтобы я была достойным представителем семьи, вероятно. Все мои «этапы взросления»: дискотеки, смелые наряды, каблуки, помады, женихи – противоречили его представлениям о целомудренной женщине, о христианке. Поэтому папа перестал со мной разговаривать. Это был очень тяжелый момент. Он обнимал и целовал меня только один раз в году – на мой день ангела. И то не целовал, а так вот по-христиански три раза «прикладывался» ко мне. И поэтому, конечно, мне дома было очень тяжело.
В какой-то момент вы сделали свой первый серьезный выбор – выбор спутника жизни[12]. И оказались в очень непростой ситуации, рядом с человеком, который обижал, подавлял, унижал…
12
Речь идет о первом муже Анны Семак. (Примеч. ред.)