Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу
- Автор: Ларсен Тутта, Германика Валерия
- Язык: русский
- Год: Никея
- ISBN: 978-5-907307-36-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу». Краткое содержание книги:
Проект «Вера в большом городе» – это разговор телеведущей Тутты Ларсен и режиссера Валерии Германики с успешными благотворителями, музыкантами, писателями, священниками, талантливыми и интересными людьми с разным до противоположности жизненным опытом. Их объединяет одно: Христос.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В перестроечную Россию, где нет ни хосписа, ни паллиативной службы, ничего…
Да. Я тогда закончила университет по направлению «аккупунктура» и только ради того, чтобы эта семья не уехала домой безо всякой помощи, стала лечить мальчика. К моему удивлению, Дионисию стало немножко легче, он смог ходить, цианоз, возникший из-за порока сердца, стал менее выраженным. И мама мне говорила: «Когда будете в Москве, мы к вам приедем». И они действительно приезжали – и не только они, еще много детей, – и я бесплатно два месяца в год их принимала. Дионисий прожил еще девять лет после этого, без операции, от которой он отказался, видя, как умирают после хирургического вмешательства его друзья. Он умер в семнадцать лет. С этой истории все и началось.
Вы спросили, почему я приехала именно в Россию. Потому что увидела здесь большую нужду в помощи. Я размышляла над тем, чтобы, возможно, работать в России, говорила об этом с владыкой Антонием, он сказал: «Я думаю, ты переедешь, но не сейчас». Видимо, тогда внутренне еще не была готова. Лет, по-моему, через семь он сказал: «Переезжай». Владыка никогда не говорил: «Иди, делай то или это». Он наставлений мне не давал, а иногда отвечал так: «Подумаем (то есть помолимся)». И через много лет в ответ на мой вопрос он спокойно мне сказал: «Переезжай, ты там нужна». И тогда я решила переехать. Конечно, благословение духовного отца было важным фактором: я понимала, что решение о переезде – нечто большее, чем лишь мое собственное желание.
После этого владыка три раза меня спрашивал (что было нетипично для него): «Ты уже говорила с отцом Христофором?» (отец Христофор Хилл – англичанин, православный священник, служит в Первом Московском хосписе. – Ред.). Я говорю: «Нет еще». – «Ты поговоришь?» – «Да». Он наверняка знал, что мое место именно здесь. Так все и получилось.
Свет сострадания во тьме обыденной жизни
Есть ли что-то в российской реальности, с чем ваше европейское сознание никак не может смириться?
О, много. Но и хорошее тоже есть. Может, вы будете смеяться, но первое, что меня поразило, – что плюют на улице. Это такой ужас! Нет уважения ни к себе, ни к своей земле… Кроме того, мне было непросто терпеть хамство. Сейчас его, к счастью, значительно меньше.
Разобщенность. Выходишь из квартиры: в лифте не здороваются, а скажешь: «Доброе утро!», в ответ – молчание. Идешь на улице – люди смотрят на тебя так, как будто ты их худший враг, хотя они в первый раз в жизни тебя видят. В трамвае тебя осматривают с головы до ног – кто ты такой. Это как будто мелочи, но ты с ними встречаешься постоянно, изо дня в день. Было трудно, особенно первые пять лет. Потом стало немножко легче. Я поняла: если внутренне буду отвечать тем же, тогда лучше сразу уехать.
А хорошее – когда человека узнаешь немножко, он оказывается таким открытым, простым, как ребенок. Сейчас вообще с больными так легко, так просто быть рядом. Я не думаю, что на Западе так возможно. Немыслимо, чтобы в Англии я говорила с пациентом о Николае Чудотворце. Но мне кажется, что у русских людей где-то глубоко внутри есть сознание того, что – да, Бог есть. Хотя внешне они могут быть совсем не религиозными. Это не так выражено на Западе.
Вы нашли здесь свой храм, свой приход?
Я хожу в храм Флора и Лавра на Павелецкой. Там служил чудесный священник, отец Алексей Зотов, великий молитвенник, и я благодарю Бога, что я застала этого батюшку в последние десять лет его жизни. Он с такой охотой молился за всех усопших! Три раза спрашивал меня: «Откуда у тебя столько новопреставленных усопших?» – «Батюшка, я работаю в хосписе». – «Ах да!» Потом я его спрашиваю: «Может быть, их слишком много?» – «Нет-нет, чем больше, тем лучше!» – говорит. Он так молился! Эти люди словно стояли перед ним, как живые. И это была величайшая радость – разделить с кем– то боль за людей.
Отец Алексей умер, сейчас у нас служит священник Николай Коновалов, он другой, но меня поражают его доброта и терпение. И для меня этого достаточно. Если человек добрый, его можно попросить молиться за людей, и он будет носить их в своем сердце. Владыка мне говорил, что редко встретишь человека, который будет принимать близко к сердцу твою боль за людей, и, к сожалению, по моему опыту, это так.