Господин директор (СИ)

Блять.

Идиот.

Я шагнул к англичанке аккуратно и тихо спросил:

— Что с тобой?

Одновременно с этим я погладил её щеку, успокаивая. Второй рукой осторожно размотал цепь. Стриптизерша взглянула на меня, как, должно быть, смотрел капитан «Титаника» в последние минуты над водой, — с горьким отчаянием и с полнейшей безысходностью. Руки её безвольно упали вниз, и она просто повалилась назад на стену. Потом она всхлипнула, прикрыла лицо руками и разрыдалась, съезжая спиной по стене вниз. Я кинулся к ней — притянул к себе, обнял. Она всхлипывая, послала меня к черту, но я не ушёл. Так и прижимал ее к себе, а она плакала у меня на груди. Я гладил ей волосы, шептал успокаивающие слова и никак не мог понять, что же случилось. Ведь не на цепи же она так отреагировала! Что-то произошло. И судя по её словам, сначала ей помог Егор, а потом случилось ещё что-то, когда никто не помог. Что? Кто посмел обидеть мою стриптизершу? Мне хотелось скорее добраться до ответов, но она продолжала плакать, а я продолжал шептать ей совсем не вопросы из головы.

Когда она успокоилась и затихла, мы ещё какое-то время так и сидели, обнявшись на полу. Наконец она отстранилась и, размазывая остатки туши по щекам, сказала:

— Извини. Нервы ни к черту.

— Что случилось? — кажется, в тысячный раз спросил я.

Вместо ответа она отмахнулась:

— Дерьмо случилось. Не бери в голову.

Я вздохнул. Похоже, чтобы выведать хоть что-то придётся и самому раскрыться немного:

— Конец октября всегда такой.

— Что? — переспросила она.

— Впереди последняя неделя октября, — пояснил я. — Перед первыми каникулами почему-то всегда адская напряжёнка по всем вопросам. Всё идёт через задницу. Все каникулы потом приходится разгребать.

— Последняя неделя октября, — пробормотала стриптизерша.

Она вообще слушала, о чем я говорил, или пропустила всё мимо ушей?

— 31 октября выпадает на пятницу? — спросила она.

— Не знаю, — я пожал плечами и прикинул даты. — Вроде да.

— В школе раньше праздновали Хэллоуин? — в её глазах вдруг зажегся огонёк.

— Нет, а что? Хочешь переодеться во что-то страшное? — усмехнулся я.

— Посмотрим, — на ее лице заиграла несмелая улыбка.

Я с облегчением выдохнул. Кажется, стриптизерша пришла в себя. А то от её плача мне самому хотелось удавиться.

— Я бы поддержал тебя в плане страшного костюма, но, боюсь, тогда вся школа будет в ужасе, — усмехнулся я.

— Она и так в ужасе каждый раз, когда ты хмурый по коридорам идёшь.

— Верно. Все в ужасе, кроме тебя, — я поднял руками ее подбородок и заглянул в глаза. — Тебя пугает нечто другое. Что?

На секунду в глазах стриптизерши промелькнул страх, будто вырвавшийся из темницы. Но она быстро загнала его обратно и нацепила маску соблазнительницы — бросила на меня взгляд из-под опущенных ресниц и облизнула свои губки.

— Меня пугает, — проговорила она низким тихим голосом. — Когда господин директор превращается в заботливого друга.

Я молча смотрел на нее. Стриптизерша вновь взялась играть свою роль. Сделала вид, будто ничего не было, и принялась отвлекать меня от своих проблем. Почему она не хотела говорить? Как бы мне ни хотелось всё узнать, я понимал, что сейчас она не расколется. Возможно, оставь я её в цепях, она бы рассказала. Только я бы стал гребанным ублюдком в ее глазах после подобного. И в своих глазах тоже.

Мне не нравились тайны стриптизерши, но и вариантов у меня других не было. Я должен был подождать. Со временем она расскажет мне всё.

Ну, а пока…

— Давай-ка сделаем пару снимков, — сказал я.