Господин директор (СИ)

— Ему было страшно неловко, — неловко? Директору?! — И он думал, что ты его даже слушать не станешь. А он между тем хотел донести до тебя, что ваши отношения не влияют на твою работу. Командос надеется, что в понедельник ты придёшь на занятия, собранная и профессиональная, потому что в понедельник будет комиссия, — ах вот оно что! Мы добрались до главного наконец. — Командос был бы невероятно признателен, если бы ты пришла в понедельник не в образе прогрессивного учителя, а в образе более традиционного преподавателя.

Егор замолчал, а я не могла сдержать смешок:

— Мы же оба понимаем, что это его команда, а не просьба.

Мой гость сверлил меня взглядом пару секунд, видимо, раздумывая над ответом. Его миссия мне была ясна — господин директор использовал все возможные рычаги давления, чтобы я оделась строго и не вызывающе. После утреннего происшествия я бы восприняла все приказы в штыки, поэтому директору нужно было высказаться более мягко. Сам он подобное делать не умел, вот и отправил брата.

— Ты знаешь, — сказал Егор, болтая ложкой в чае. — командос по сути заменил нам с Никитой родителей. Они в порядке, просто всегда много работали, — поторопился пояснить он. — Их не было дома иногда неделями. За старшего был командос. Наверное, тогда у него и выработалась привычка командовать, перешедшая со временем в потребность подчинять. Пока я был подростком, меня это частенько бесило, выводило из себя. Я постоянно пытался противостоять командосу, делать всё вопреки его приказам. И знаешь, что я выяснил?

— Что? — с интересом спросила я.

— Что если ему подчиняться или показать готовность выполнить приказ, то командос будет более благодушным. Он даст больше свободы, как только поймёт, что ты с этой свободой справишься.

Любопытное умозаключение. Мне даже стало интересно, правдивое ли оно? Или это демонстрация пряника, под которым лежит кнут? Потому что из моего детства, так же наполненного тотальным контролем, я вынесла совсем другой опыт. Дерись изо всех сил ради свободы — и тогда, возможно, ты её получишь.

— Кем ты работаешь? — спросила я Егора, решив объяснить ему мою позицию.

— Я фотограф, — без промедления ответил он.

— Представь, что ты изучил все основы, всю теорию фотографии. У тебя есть опыт и есть некоторые личные нестандартные решения для выполнения крутых фотографий.

— Тут и представлять нечего, так оно и есть, — кивнул Егор.

— Отлично. А теперь представь, что твой брат внезапно тебе сообщает, что весь твой опыт и все твои личные взгляды — полная ерунда и что надо делать, как все. Что надо держать фотоаппарат ровно, что модели должны улыбаться дежурными улыбками, а за ними должен быть однотонный фон. Вот только так ты должен фотографировать и никак иначе. Ты его послушаешься?

— Я тебя понял, — Егор широко улыбнулся. — Хорошая аналогия. Разница только в том, что командос — твой босс. Ты работаешь на него в его школе. Он платит тебе зарплату. А кто платит — тот и заказывает музыку.

— Нет, ну ладно, — я мотнула головой. — Представь, что он твой босс.

— Чур меня, — перебил меня Егор со смехом.

— Нет-нет, он твой босс и он платит тебе, — упрямо продолжала я. — И он требует, чтобы ты делал вот эти постные снимки, которые никого не заинтересуют. В то время как ты можешь делать бомбические фотографии. Ты подчинишься?

— Нет, здесь всё-таки другое. Ты преподаватель, и это накладывает свой отпечаток. Ты — образец для детей и ты должна быть хорошим образцом. В тебе не должно быть ни капли сексуального подтекста. В обычных школах учителей и за меньшее увольняют.

— Но это — не обычная школа, — напомнила я.

— Да, и тем не менее.

Я вздохнула. Как мне убедить его? Мою правоту покажут только итоговые оценки. Я знала, что выбрала правильный путь с этими учениками, но пока было рано ждать результат.

Я молча съела ещё одно пирожное и после паузы спросила:

— Это всё? Или есть ещё какие-то… просьбы от директора?

— Нет, других просьб у него не было, — глаза Егора вдруг полыхнули, и он добавил. — Зато лично у меня есть.

Я посмотрела на него вопросительным взглядом.

— Я хочу тебя поснимать в своей студии, — голос Егора стал чуть ниже и чуть плавнее.

Я внимательно посмотрела на него. Я нравилась ему, это было видно. Мне это льстило, всегда приятно приходиться по душе симпатичному парню. Но конкретно этот парень был братом господина директора, и это родство меняло абсолютно всё.

В его взгляде я читала, что он предлагает мне нечто бОльшее, чем просто съемку. И это могло бы стать отличной возможностью отвязаться от директора раз и навсегда. Другой вопрос, хотела ли я отвязаться таким образом? Мы с директором ничего не обещали друг другу, а у него и вовсе была ещё Танечка. Однако речь обо мне, и я не знала, как действовать.

— А тебе нужно для этого спрашивать разрешение у старшего брата? — спросила я с улыбкой.