Лола Карлайл покажет всё (ЛП)

– Спасибо, Макс. – Она легла на бок и прижала Крошку ближе к груди. – Я знаю, в глубине души Крошка тебе нравится.

– Да, он захватил меня.

– Как плесень?

– Да, как плесень.

Слабая улыбка коснулась уголков ее рта.

– Я и Крошка, и плесень.

– Возможно, я решил, что вы мне нравитесь немного больше, чем плесень.

– Да, я знаю.

– Как это?

– Ты целовал меня так, как будто я нравлюсь тебе больше, чем плесень.

Волна ударила в правый борт Доры Мэй с такой силой, что Макс упал на колени. Он сильно ударился и покатился по полу. Огни замигали и затрещали, потом двигатели отключились, погружая каюту в темноту, настолько полную, что Макс не мог ничего увидеть в дюйме от своего лица.

– Макс! – Испуганный крик Лолы заполнил чернильную темноту.

– Ты в порядке? – спросил он. – Ты все еще на сиденье?

– Я не знаю, где я. Где Крошка? – прошли несколько напряженных мгновений прежде, чем она снова заговорила. – Он здесь, – сказала она в нескольких дюймах от ног Макса. – Свет загорится снова?

Аварийный генератор не вырубился в первую ночь, и Макс сомневался, что это случится сегодня вечером.

– Нет, если я не перезапущу двигатели.

– Не ходи наружу.

– Сладкая, я и не собирался. – В темноте он сползал к камбузу и нашел на полу вещевой мешок. Он подтащил мешок к сиденью, его глаза немного приспособились к темноте, воспринимая разные степени черного и серого цветов.

– Ты ушибла что-нибудь?

– Всего лишь локоть. Жить буду. – Лола ненадолго затихла, потом спросила: – Макс, ты думаешь…, – девушка не закончила фразу, но он полагал, что знает, о чем она собиралась спросить.

– Что?

Он едва мог слышать звук ее голоса из-за воющего снаружи ветра.

– Думаешь, мы справимся?

Лола и Крошка заползли обратно на диван, а Макс сел на полу, опершись на руку.

– Шанс есть. – Он сказал правду. Слишком много раз в своей жизни он думал, что уже не жилец, но ведь он все еще здесь. Все еще жив и все еще дышит.

Она схватила рукав его футболки и покрутила его в своих длинных пальцах.

– Ты когда-нибудь был близко к смерти, Макс?

Больше, чем он мог сосчитать.

– Раз или два.

Прошло несколько мгновений, потом она заговорила чуть громче бушующего моря.

– Однажды я почти умерла. Это было страшно, и я не хочу проходить это снова. – Ее голова находилась так близко к его правому плечу, что он мог почти почувствовать тепло ее дыхания на своей руке.

– Что произошло? – Он расстегнул молнию на сумке с вещами и вытащил фонарик.

– Сердце остановилось в туалете «Таверны на лужайке»[100].

Он посветил ей на плечо, высветив ее губы и макушку головы Крошки. У маленькой собаки был тяжелый случай лихорадки от страха. Макс изучал падающие ей на лицо тени, и задался вопросом, была ли у нее некая существующая ранее болезнь сердца, или она приняла слишком много наркотиков. Он опять спросил:

– Что произошло?

– Я объелась омаров и картофельного пюре с большим количеством топленого масла, а потом, как обычно, сделала засунь-пальцы-в-горло, – сказала она, как будто говорила о чем-то, что делала довольно часто. – Электролиты[101] в организме совсем обезумели и убили мое сердце. Это не был первый раз, когда я упала в обморок, но это был первый раз, когда остановилось сердце.

– Ты чуть не умерла от рвоты?

– Да.

Макс испытывал такое отвращение к рвоте, что не мог вообразить, как кто-то вызывает ее нарочно.

– Ты засунула пальцы в горло? Какого дьявола?

Он смотрел на ее рот, пока Лола сухо рассказывала:

– Чтобы остаться худой, конечно. Худышки в моде, а я никогда не была по-настоящему худышкой. – Нос яхты поднялся и резко упал, и она еще сильнее стиснула его рубашку. Она перестала говорить, пока Дора Мэй опять не выровнялась. Когда она продолжила, он мог расслышать страх в ее голосе. – Однажды я увидела женскую передозировку на вечеринке в «Непенте»[102] в Милане. Героин. Многие девочки пользовались героином, чтобы остаться худыми. Но не я. Я морила себя голодом или тошнотой.

– Иисусе, – прошептал он в темноте каюты. – Почему ты не нашла какого-то другого способа выживания?

– Например? Я окончила среднюю школу. Где еще я могла зарабатывать несколько миллионов в год, не проведя и дня в университете? – Она хихикнула, но это прозвучало сухо и не смешно. – Не все было так плохо, Макс. Кое-что я любила. Кое-что было просто потрясающе. Я встретила несколько замечательных людей, которые по-прежнему мои друзья. Видела удивительные места. Мне дали шанс стать официальным лицом брендов, и это распахнуло двери для моего бизнеса по продаже нижнего белья. – Ветер снаружи завывал, и Лола прижалась лбом к его плечу. Она продолжала говорить, как будто разговор удержит их на плаву. – Привлекали и другие стороны работы. Деньги. Путешествия. Одежда. Внимание. От этого трудно отказаться, Макс. Из кого-то стать никем.

Яхту швыряло из стороны в сторону, а она понемногу рассказывала ему о лечении от булимии и о том, что она не тосковала по чему-то отсутствующему в ее жизни или жестокому детству, но предпочитала стремиться к совершенству.

– Ты не боишься, что она вернется? – спросил Макс.

– Иногда, но я не могу зацикливаться на этом. Я просто должна есть как нормальный человек и удостоверяться, что у меня нет непредсказуемых увеличений или потерь веса. – Крошка зашевелился, и Лола подняла руку и погладила пса по голове. – Я должна напоминать сама себе, что контроль и совершенство – это иллюзии, и что с моим телом все в порядке, – сказала она. – Я не должна быть совершенной.