Темная волна. Лучшее
- Автор: Костюкевич Дмитрий Геннадьевич, Рэйн Ольга
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Эксклюзив-Медиана
- ISBN: 978-5-93835-112-7
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Темная волна. Лучшее». Краткое содержание книги:
В настоящем сборнике представлены большие подборки произведений Дмитрия Костюкевича, Ольги Рэйн и Максима Кабира. В долгих представлениях авторы не нуждаются, они давно и прочно завоевали и любовь ценителей «темных жанров», и высокую оценку профессионалов от литературы. Достаточно сказать, что в восьми проводившихся розыгрышах «Чертовой Дюжины» (самый популярный и представительный хоррор-конкурс Рунета) они одержали пять побед: по два раза становились лучшими Ольга Рэйн и Максим Кабир, один триумф на счету Дмитрия Костюкевича.
Истории в сборнике представлены самые разные, переносящие читателя и в фэнтезийные миры, и в темные глубины сознания, и на мрачную изнаночную сторону нашего обыденного мира… Разные, но нет среди них скучных. Приятного и страшного чтения!
При каждом заключённом в камере осталось по доктору. Басов и Мгеладзе — из второй смены. Командир загнал их туда под дулом револьвера. Остался внутри и сам. Электроэнцефалографы установили возле кроватей.
Комиссия жадно — испуг пополам с любопытством — вглядывалась в смотровое окно.
— Это не люди, — прошептал Фабиш. — Уже нет.
Гур сонно кивнул.
Там, в другом мире, командир навис над кроватью с объектом № 5.
— Зачем вы сделали это с собой? Отвечай!
— Нам нельзя засыпать. Вам нельзя засыпать. Когда вы спите — вы забываете.
— Кто вы такие? Кто вы на самом деле? Я должен знать!
Из глаз подопытного глянуло нечто закостенелое, безразличное ко всему живому и от этого истинно опасное — проглотит, не заметит. Существо на кровати улыбнулось.
— Видишь, ты забыл, — бесцветно произнесло оно. — Так быстро.
— Забыл — что? Отвечай!
— Мы — это безумие, серое, бесконечно длинное. Оно прячется в вашем разуме, ищет выход. Не противься своей животной глубине, человек. Мы — то, чего вы боитесь, от чего бежите каждую ночь, что стараетесь усыпить, скрыть, сгноить в камерах сознания. — Тварь хрипло, злорадно засмеялась. — Мы — это вы!
Командир отшатнулся от этого крика, будто ему в лицо угодил ядовитый плевок.
— Мы — это вы!
В этот момент доктор Мгеладзе выхватил из открытой кобуры энкавэдэшника наган и выстрелил командиру в живот. Глаза Мгеладзе были пусты, выжжены, лицо неподвижно. Командир сполз по стеклу.
— Нет… — выдохнул динамик: то ли ответ существу, то ли отрицание подступившей смерти.
Гур зажмурился до чёрных вспышек. Открыл глаза.
Бросившийся к двери солдат схватил маховик, но открывать не стал — замер, словно игрушка с закончившимся заводом. Ждал приказа.
Подняв руки и мотая головой, Басов вжался в угол камеры. Губы доктора мелко дрожали, лицо выражало мольбу.
Мгеладзе перевёл пистолет на кровать с объектом № 2, которому удалось вызволить правую руку и засунуть пальцы под веки, и снова нажал на спусковой крючок. Револьвер харкнул красной вспышкой. Над грудью немого взметнулся скупой фонтанчик крови, тело дёрнулось в ремнях, отвечая на предсмертное напряжение, и обмякло. Мгеладзе прицелился в объект № 5.
— Убирайся обратно, — сказал доктор. По его непроницаемому лицу, по синим щекам текли слёзы.
Он выстрелил. Прямо в сердце.
Существо приняло пулю с улыбкой. С затухающим хрипом:
— Близко… так близко… к свободе…
Глаза испытуемого закатились. ЭЭГ оборвалась.
Гур открыл рот, и ему удалось вобрать в лёгкие немного воздуха.
— Ты ведь думал о том, что с ними произошло? — спросил Гур.
Чабров безрадостно усмехнулся, будто ему дали под дых. На тонкой переносице покосились очки.
— Шутишь? Хотел бы я думать о чём-нибудь другом. — Психолог поднял стакан с яблочным компотом, глотнул и облизал губы. — Яд — вот в чём дело.
Гур прищурился. По его ноге кто-то ползал, возможно, таракан, возможно, даже тот самый бегун по резиновой ленте кухонного транспортёра.
— Яд реальности, — пояснил Чабров, — бодрствования. Есть одна теория. Когда мы спим, наш мозг работает активнее. Почему? Хороший вопрос?.. Вот и я себя спросил — почему? Может, мозг подчищает за реальностью, выводит из головы все накопившиеся за день яды, а? И если долго не спать…
— Произойдёт отравление, — закончил Гур.
— Схватываешь на лету, Виль, — кивнул Чабров и полез пальцами в стакан. — Отправление, галлюцинация, безумие… Что такое безумие? Игра немытых зеркал, в которых теряется человек.
Чабров выудил розовую дольку, кинул в рот и обсосал пальцы. Гур рассеянно смотрел на психолога. Почему я хожу в столовую только с ним? Никогда с Фабишем или Саверюхиным. Это ведь странно. Или нет? Он немного подумал об этом, а потом решился озвучить свою теорию:
— А может, без сна объекты стали заметными.
— Для кого?
— Для тех, кому были нужны спящими, кто питался ими… всеми нами, когда мы спим.
Чабров издал короткий смешок.
— Как яблоками? — спросил он, снова запуская пальцы в стакан.
Люба не вернётся. Гур знал это, как знают по первым каплям о дожде. Обратного пути нет, никто не спохватится, чтобы исправить ужасное недоразумение. Не оправдают, не отпустят. Он не ждал ничего хорошего и до этого — после войны брали с новой силой, исчезали коллеги и соседи, — а уж после ареста сестры — и подавно. Всё решено, выбор сделан, жертвы обречены; аресты неким органичным образом произрастали из послевоенной почвы. Оставался лишь крошечный вопрос: когда придут за ним?