Электронная книга - «Мама ама криминал (СИ)». Краткое содержание книги:
— Подумай сама…
— Мы не переходили на «ты»!
— Она всегда такая ворч…
— Годжо, — Нанами снова регулировщик на трассе, где все машины вместо «прямо и налево» выбирают катиться в пизду.
— Да-да, я о том, что если вы доложите начальству о пропаже оружия, вас в лучшем случае вернут обратно. Никаких денег, — Годжо потёр средний и указательный пальцы о большой; потом оглянулся на Гето и показал «окей». Сугуру решил, что позже объяснит ему: он живёт в Сицилии всю жизнь, как и его мать с отцом, и прекрасно понимает международные жесты. — Ещё с вас потребуют вернуть аванс и заплатить неустойку.
— С чего бы? — скривила лицо Утахиме.
— Дай угадаю: по договору оружие, покинув пределы Китая или России, перешло в ваше распоряжение? Это вы хранили его у Фушигуро, вы должны были его забрать и по своим каналам незаметно переправить в Мозамбик, так?
Аой насупил брови и повернулся к своей коллеге.
— Иори, это правда?
— Чёрт, — женщина качнулась назад, откидываясь на спинку кресла, — вроде бы.
— Значит, вы виноваты точно так же, как и старина Тоджи. Кстати, про худший сценарий: вас втянут во все эти разборки как полноценных участников. Международные скандалы, суды, из наёмников станете террористами… Будто ты сама не знаешь, как это бывает.
Утахиме, видимо, знала. Прикрыла глаза и шумно выдохнула.
— Но Гакуганджи…
— Дед заложит вас с потрохами, чтобы спасти свою репутацию. Насушит вам сухарей и отправит в Гаагу, а через пару лет соберёт новый элитный отряд.
— В Гаагу?
— Даже не интересовалась?..
— Там тюрьма ООН для международных преступников, — ответил вместо Сатору Гето.
— Ты ошибаешься насчёт нашего командира, — произнесла Утахиме, но глаз так и не открыла; весь её пыл куда-то улетучился, на мгновение Сугуру стало жаль её. Просто уставшая женщина, которая в три часа ночи хочет спать, а не думать, как избежать последствий того, к чему совсем непричастна.
— Ёшинобу Гакуганджи. Глава частной военной организации «Самураи». Раньше подозревался в мошенничестве и связях с террористическими группировками. Потом начал сотрудничать с правительственными службами Китая. Вскоре после этого с него сняли все обвинения, а те, с кем он предположительно работал раньше, отправились на смертную казнь. Каждый человек, чьё имя хоть раз встречалось в личном деле Гакуганджи, — Гето говорил в полной тишине, Тодо замер каменным изваянием, а Утахиме, казалось, перестала даже дышать.
— Спасибо, кра… — Сатору вдруг осёкся, подумал мгновение, продолжил: — Сугуру.
Гето окинул взглядом номер «самураев». Пара дыр в стене рядом с телевизором, осколки вазы на подоконнике, пятна гари по ковру, а у двери в туалет — кровь и липкая желтоватая лужа. Вот, оказывается, что нужно было устроить, чтобы идиот перестал звать его «красавицей».
— Но мы всё равно должны…
— Правительственный агент приезжает через неделю, — вдруг пробасил Тодо. — У тебя есть план, Сатору? И, скажи мне честно, друг, оно того стоит?
Тепло волной прошло по напряжённому телу Гето. Словно он дошёл по канату до устойчивой платформы и теперь может перевести дыхание. Если заговорил Тодо, то «самураи» согласны работать с «Колледжем».
— Не знаю, но мне пока что весело, — улыбнулся Сатору и поплотнее запахнул халат. — Детали расскажу завтра.
— Выезжаем в Таормину в десять утра, —закончил разговор Нанами. — Там всё обсудим.
Сугуру незаметным движением отодвигает край шерстяной накидки и смотрит на часы. Обе стрелки указывают ровно вверх. Полдень.
— Этот, — выдавливает сквозь сжатые зубы Иори, — обещал рассказать свой план сегодня. Где он? Почему не поехал с нами?
— У синьора Сатору возникли срочные дела, — Гето шаг за шагом приближается к осознанию, что ненависти заслуживает только он сам. Не прошло и пяти минут, как он нарушил обещание не спасать вёрткий зад Годжо.
— Он проспал, — Нанами снимает очки и потирает переносицу. — Я заходил будить его, но он сказал, что доберётся сам.
— Это абсолютно безответственно, — возмущается Утахиме.
Официант приносит вино и стойку для ведёрка со льдом. Все замолкают, пока он на полотенце поворачивает бутылку к Нанами, демонстрируя этикетку. Открывает мастерским движением, предлагает продегустировать. Кенто держит бокал за тонкую ножку, чуть раскручивает, нюхает, потом мочит губы.
— Хорошо.
Мужчина наливает вино по самую широкую часть чаши. Обходит Гето со спины, повторяет. То же самое с Утахиме. Кладёт бутылку в ведёрко и, кивнув, уходит.
— Есть вещи, с которыми приходится мириться, — неожиданно продолжает Кенто спокойно и тихо, — если хочешь работать с лучшим наёмником.
— Только не повторяйте это при нём, — просит Сугуру, отпивая из бокала.
Нанами поднимает усталый взгляд и в нём ясно читается, что он скорее умрёт, чем похвалит Сатору в его присутствии. Если это само по себе не означает смерть: вряд ли хоть кто-то на земле сможет выжить в том потоке самовлюблённости, который вырвется из лучшего наёмника в этот момент.
— Если он не объявится через полчаса, я свяжусь с командиром Гакуганджи, — предупреждает Иори и делает основательный глоток. — Бе, оно же как дёготь!
Сугуру смотрит на бутылку прекрасного сицилийского вина. Лучше бы Тодо всё-таки разбил её об стол.
— Я попрошу для вас марсалу, — улыбается Гето, вновь поворачиваясь к Утахиме. — Или кока-колу?
Иори бурчит себе что-то под нос и неохотно цедит шардоне. Говорить снова не о чем. Из динамиков льётся негромкая инструментальная музыка. Ветер катает по узкой улочке пыль и опавшие после дождя зелёные листья. Весна в этом году задерживается. Гето зябко кутается в свою накидку, золотая вышивка царапает костяшки пальцев. Ему холодно смотреть на Тодо, который в одной лёгкой, застёгнутой едва ли до груди рубашке пьёт из стакана холодную воду. Аой сидит у края веранды и напряжённо буравит глазами уходящую вдаль улицу.
— О, вот это я понимаю, байк, — вдруг присвистывает он.
Сугуру оглядывается. То, что он принял за нарастающее напряжение в музыке, оказывается шумом мотоцикла, несущегося по брусчатке. Той самой, по которой Гето даже ходит с трудом, столько на ней выбоин и неровностей. Но лихой водитель берёт скоростью и азартом. Во все стороны летят пыль и камни. Мотоцикл брыкается, скользит, но едет вперёд, просто потому что ему не дают остановиться. Ничего нелепее и опаснее Сугуру в жизни не видел. Он приподнимает бокал со стола; в любой момент железная махина может влететь в край веранды, и её, судя по всему, это не застопорит.
Водитель тормозит тем же удивительным образом, которым и проехал все хитросплетения сицилийских улочек. Мотоцикл встаёт как вкопанный.
— Отлично сработал задним тормозом, — Тодо теперь восхищается и умениями человека за рулём. — И боком не стал класть, вот так картина!
Гето недоверчиво косится на Аой. Будто они наблюдают две совершенно разные сцены. Для Сугуру это чудо, вроде разделения Моисеем вод Чермного моря, а Тодо видит профессиональный байкерский трюк.
Рядом раздаётся резкое ругательство. Шведский или датский — Гето не успевает разобрать. Гадает: это шёпот Нанами или слуховая иллюзия.
Водитель слезает с сидения и снимает шлем. Сомнений не остаётся: не было никаких галлюцинаций, Кенто всё-таки выругался. Просто он понял всё первым. Рядом с верандой стоит Годжо. Пытается пригладить волосы, достаёт из багажника солнцезащитные очки, машет рукой, подняв её над головой. Тодо салютует в ответ. Гето — это становится привычкой в обществе Сатору — думает сразу о десятке вещей.
Откуда мотоцикл? Сколько же километров в час выжимал Годжо, если, по словам Нанами, проснулся только в половину одиннадцатого? Какого чёрта он всегда цепляет на нос эти дурацкие очки? Почему у него, пресвятая божья матерь, глок в набедренной кобуре?
— Здесь просто отвратительные дороги, — жалуется Сатору, пока прислоняет байк к стене и устраивает шлем на сиденье. — Не думал, что потрачу столько времени.
— Годжо… — голос Нанами звенит и крошится осколками; или это трещит ножка бокала?