Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки ее осуществления

Сообщения о положении на Украине были по бо́льшей части обычной дезинформацией. Великие послы располагали своими источниками информации, рисовавшими положение дел в существенно ином виде[210].

Хотя С. Чарнецкий добился определенных успехов, сумел остановить у Канева войска Брюховецкого и занять Корсунь, до подавления восстания было еще далеко. Коронная армия завязла под Ставищами, осада которых продолжалась несколько месяцев[211].

Послам было также известно, что связанные с Любомирским солдаты и офицеры коронной армии «короля ни в чем не слушают и на помочь они и нихто ис корунного войска нынешнего лета не будут»[212].

Однако что касается Швеции, то сообщения К. П. Бжостовского отвечали действительности. Весной 1664 г. в Польшу выехало шведское посольство во главе с Пальбицким для переговоров о союзе против России[213]. В мае М. Пальбицкий прибыл в Варшаву, а в августе был подготовлен проект союзного договора, одно из условий которого предусматривало участие 20-тысячной шведской армии в войне с Россией[214]. Надежды на союз со Швецией были одним из факторов, побуждавших Яна Казимира и его окружение вести войну до победного конца. Вместе с тем эти сообщения ставили перед царем и его советниками новую важную задачу: какие шаги следует предпринять, чтобы не допустить заключения союза между Речью Посполитой и Швецией.

Когда переговоры, как уже отмечалось, зашли в тупик, стороны договорились прервать их на срок с 10 июня по 1 августа, чтобы послы и комиссары могли запросить у своих правительств новые инструкции[215]. В указаниях, полученных комиссарами от Яна Казимира, не было ничего нового. Король только предлагал после неудачного окончания переговоров договориться о их возобновлении в будущем, когда королевское войско одержит победу над неприятелем[216]. Иначе обстояло дело на русской стороне.

За новыми инструкциями в Москву был послан А. Л. Ордин-Нащокин. К 21 июля были подготовлены новые инструкции и ряд других важных документов. Дополнительные указания содержались в грамоте, отправленной послам 3 августа. В указаниях царя подчеркивалась его заинтересованность в заключении мира. В ст. 7 этого документа подчеркивалось, что «ближние наши бояре и окольничие приговорили, чтоб вам (т. е. послам. – Б. Ф.)… к совершению мира привесть всяким промыслом»[217]. Эта заинтересованность, однако, не означала готовности царя идти на новые уступки. Наоборот, условия соглашения стали в какой-то мере более жесткими. Ради заключения мира царь теперь соглашался уступить только Полоцк и Витебск[218], а о Динабурге речи не было. В особой грамоте от 21 июля великим послам предписывалось «стоять накрепко, чтоб Динаборок с пригороды укрепить за нами и… сулить за тот город с пригороды казны сколько доведетца»[219]. Очевидно, А. Л. Ордин-Нащокин сумел убедить царя в том, как важно русской власти иметь в своих руках опорный пункт на торговом пути по Западной Двине. Что касается «черкасских городов», то идти здесь на какие-либо новые уступки царь совсем не собирался. В грамоте от 3 августа он специально сообщал послам, что под Ставищами армия Чарнецкого понесла серьезные потери «и Маховского Серко с калмыки побили». Чарнецкий начал отступать в Польшу, «а татар при нем никово нет», поэтому следует, чтобы послы «в поступке о черкаских городех тое стороны Днепра говорили с великим рассмотрением»[220], т. е. царь и его советники не исключали того, что, может быть, удастся удержать под русской властью и какую-то часть Правобережной Украины. Как видно из разных документов, отправленных послам, наблюдая за благоприятно складывавшимся положением на Правобережье, русские политики предвидели возникновение перед ними новой проблемы. Они задумывались над вопросом, как избежать последствий острого недовольства украинского общества тем, что по заключенному соглашению часть украинских земель останется в составе Речи Посполитой. Неслучайно в грамоте от 3 августа послам предписывалось следить за тем, чтобы до проведения условий будущего мирного договора в жизнь «на Украину преже не дали вести, а на Украине над нашими… людми черкасы какова дурна не учинили», чтобы «из-за Днепра ис тех городов наших ратных людей вывесть заранее»[221].