Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки ее осуществления

Вместе с другими документами гонец Ив. Петров привез и письмо царя А. Л. Ордину-Нащокину с предложением написать ему свои соображения, как «то дело к совершению мира приводить»[172]. В своем ответе А. Л. Ордин-Нащокин жаловался, что от «от великих бояр… обнадеживанья в тайных делах не слыхал», но главное, он обратил внимание царя на то, что в присланном наказе ничего не говорилось о возможности заключения союза между Россией и Речью Посполитой. «А не зачав, государь, союзом миру и промысл к делу не пристанет и в порубежных и черкасских договорех овладенья к Великой России никакова не учинить», т. е. без заключения союза осуществить предложенный в этом наказе план решения украинского вопроса – невозможно. Он напоминал царю про свою записку «в тритцати дву статьях докладных в Приказе Тайных дел»[173].

Обстановка на переговорах, как увидим далее, стала складываться так, что к предложениям младшего члена посольства пришлось отнестись с бо́льшим вниманием, но произошло это не сразу.

Когда имели место уже первые встречи представителей сторон, великие послы получили еще одну грамоту с указанием «сверх тайного наказу» добиваться уступки Полоцка и Динабурга (Борисоглебова), «хотя денег дать немало»[174]. Очевидно, опираясь на имевшиеся у него благоприятные известия, царь полагал, что на переговорах представители Речи Посполитой пойдут на уступки и по мирному договору удастся получить не только Смоленщину и Левобережную Украину, но и города, лежащие на Западной Двине.

Однако уже само начало переговоров не оправдало эти надежды. Хотя первые встречи были посвящены, главным образом, формальным вопросам[175], делегаты Речи Посполитой, следуя королевским указаниям, заняли твердую, неуступчивую позицию, отказываясь, в частности, принять от послов верительные грамоты, так как в них в перечне царских титулов фигурируют земли, входящие в состав Речи Посполитой. Излагая свои впечатления от этих встреч, великие послы писали царю, что «польские комиссары перед прежним горды и стоять упорно». Они даже запрашивали царя, не следует ли прервать переговоры[176]. Отвозивший эту отписку Ю. Никифоров повез к царю и письмо кн. Ю. А. Долгорукого. Князь также писал, что комиссары «безмерно горды», «а в разговорех начинают и кончают Поляновским договором». Положение могли бы изменить активные военные действия. Войску во главе с Я. К. Черкасским следовало бы, «не испуская лета, Днепр переитить меж Могилева и Быхова… и тем литовское войско пожать, а комисаров понизить». Действовать следовало быстро, чтобы нанести поражение литовской армии до того, как к ней придут на помощь польские войска и татары[177]. Сходные советы давал в разговорах с Ю. Никифоровым А. Л. Ордин-Нащокин. Он предлагал развернуть военные действия «по Двине реке», «и Литве то страшно будет», так как «жены, и дома, и дети их около Двины»[178].