Феномен

— Я даже догадываюсь какого. Скорее всего это он должен был мне сообщить, что идёт игра с немецкой агентурой и я тут лишь пешка. Скажи, майор, а тебя не просили направить меня в ту же роту, куда и этого бывшего адъютанта?

— Приказали, — просто ответил тот.

— Ну так оформляй.

Вот так я и был зачислен во вторую роту третьего взвода этого отдельного штрафбата. А ночью разбудил всех дикий крик. Нажимая носком ботинка на яйца парня, года на два старше меня, расспрашивал как тот тут оказался. Да сразу слился. Оказалось, ему было приказано поговорить со мной, как меня доставят в штаб Юго-Западного фронта, то что особисты Калининского из меня отбивную почти сделали, считалось форс-мажором. Секретность же навели. А у того выбор, или к девушке идти, они только что познакомились, или выполнять приказ. Тот перепоручил его выполнение другому командиру, и пошёл гулять с девушкой, будучи уверенным, что приказ Петровского, поставить меня в известность, насчёт операции «Оверлок», выполнена. И да, операция секретная, тот сути не знал, его задача просто передать мне письмо, убедится, что я прочёл и при мне уничтожить его огнём. Этого бывшего старлея допрашивал знакомый мне уже майор, которого я принял поначалу за следователя московской комендатуры. Если там вообще есть такая должность. Тот за голову схватил, по сути утечка информации. Нашли и того командира, что должен был перепорученное выполнить. Оказалось, и он перепоручил. Сержанту. Что дальше старлей не знал, не довели, майор там шороху навёл. А этого адъютанта осудили и вот он тут. За дело получил, сам себя наказал. А девка та его продинамила.

— Похоже комфронта вообще не уважают, брезгуют выполнять его приказы, — сплюнув, я убрал ногу с яиц штрафника и вернулся к своим нарам.

После крика, дежурный зажёг свет в самодельной лампе, от щепки из печки, где тот огонь поддерживает, так что все наблюдали за допросом. А когда я к себе вернулся, один штрафник спросил:

— И что, так это оставишь?

— Он сам себя наказал. Немцы проведут правосудие, я брезгую. Тем более меня всё устраивало. Я даже готов был спасибо ему сказать, если бы меня к вам не дёрнули, да оставили в покое.

Вот так под стоны штрафника, похоже я яйца ему не отдавил, а раздавил, и уснул.