Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

«Велика и широка наша Русь родная. От Дуная до Алтая и дальше Великого Океана тянется одна неделимая великая русская земля. От холодных льдов севера до знойного Закавказья и Туркестана простирается наша родина святая. И на всем этом пространстве живет один русский народ, соединенный единою верою православною, крепкий единым русским духом христианской любви. Одна великая неделимая Русь. Она не делится и не должна разделиться. Она едина. Потому-то она так сильна и могущественна, ибо «в единении сила». И все русские люди, живут ли они в Галичине или на Угорской Руси, в златоверхом Киеве, или в златоглавой белокаменной Москве, суть братья и дети одной Великой Русской Земли. Наша родина – целая Россия, наше знамя – православный трираменный крест, наш народный клич – «С нами Бог!». С такими мыслями было заложено в г. Бриджпорте, штате Коннектикут, и наше Русское Православное Петро-Павловское Братство, которое и стало существовать с 7 августа 1894 г».[92]

Можно представить, с каким удовлетворением русский царь мог читать такие и подобные изъявления безоговорочного русского патриотизма и лояльности ему лично, доходившие из далекой американской епархии, когда его собственная держава раздиралась революцией, антиправительственным террором и национально-сепаратистскими движениями, и резкая критика его режима и дворцовых порядков раздавалась с трибуны Государственной Думы. По какой-то злой иронии выпуск «Американского православного вестника» с этой статьей вышел 28 августа 1914 года, три дня спустя образования на территории, занятой русскими войсками Галиции (25 августа) генерал-губернаторства графа Бобринского, провозгласившего основой своей политики здесь учреждение русского языка, закона и строя, путем ее скорейшей инкорпорации в состав империи. Конечно же, это только способствовало убеждению австро-венгерских политиков в том, что русская епархия в Америке, куда формально входили и сербские приходы, являлась мало прикрытым заморским плацдармом, на котором Россия заранее разыгрывала это свое наступление.

Однако действительно ли эти слова выражали самосознание карпаторосских членов Петро-Павловского братства в Бриджпорте? Очень сомнительно. Их автор взял процитированное клише из заявлений русинов-москвофилов и подобных же статей и лозунгов в «Американском православном вестнике». По сей день стоит в том же Бриджпорте, в Новоанглийской епархии Православной Церкви в Америке, построенная в 1894 году этим братством Святодухова церковь, где недавно более десяти лет прослужил священником выходец из России, даже москвич, тщетно пытавшийся ввести хоть немножко русского (церковнославянского!) языка в богослужение и в жизнь своего прихода, чтобы привлечь новых иммигрантов из России. Приход, состоящий из внуков, правнуков и праправнуков основателей прихода и братства, написавших такую русскую патриотическую статью, и слышать не хотел ни о каком русском языке даже в гомеопатических дозах да и не очень жаловал иммигрантов из собственно России. В конце концов, он этого русского священника выжил. Приход в настоящее время англоязычен на сто процентов, ни Россия, ни ее культура, ни ее язык его всерьез не интересуют. Также не интересовала их дедов и прадедов реальная Россия, когда они писали эту статью про свой двадцатилетний юбилей. Для них это была не более чем привычная риторика тех органов печати, которые для них издавались. Но эта терминология и идеология ни в Коннектикуте, ни в Пенсильвании, ни в Канаде, из которых они уже не собирались никуда далее эмигрировать, их политически ни к чему не обязывали.