Бесплатная библиотека
Читайте книгу на сайте или телефоне
READ-E-BOOK » Прочая религиозная литература » Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны
Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com

Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Электронная книга - «Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны». Краткое содержание книги:

Предлагаемая читателю книга представляет собой опыт политической герменевтики. В ней автор прослеживает развитие одного конструкта национального самосознания: возникнув в Старом Свете, этот конструкт, перебравшись в Америку, преобразуется в иммигрантской действительности в другой, уже специфически американский конструкт, хотя и с сильным европейским компонентом. Будучи же в измененном виде вновь импортирован назад в Старый Свет, он оказывается способным мимикрироваться под новый контекст, порождая, в свою очередь, прямо противоположные, враждебные друг другу конструкты. Они же, сами оказавшись орудием в информационной войне, становятся силой, развязывающей войну реальную. В случае настоящего исследования речь идет о Первой мировой войне и русской православной епархии в Америке, в большинстве состоящей из бывших униатов-русинов, иммигрантов из Австро-Венгрии, – епархии, которая, сама того не сознавая, сыграла решающую роль в развязывании этой войны.
1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 93
Перейти на страницу:

Архиепископ Платон свидетельствовал, что русская миссия была плохо осведомлена об униатах, проживавших в Америке. Но до их возвращения в православие русское общество мало знало и об униатах в Австро-Венгрии. Для русской церкви Уния была данностью, с которой приходилось бороться в западных областях России и в Польских землях. Но здесь православная церковь скорее не наступала, а держала оборону против католического натиска, который и окрашивал представление об униатах у пограничного православного духовенства.

Как же могла возникнуть такая путаница в умах, прежде всего, среди образованных людей, неплохо осведомленных об истории России, Руси и Российской империи?

Российская историческая наука вообще мало интересовалась историей Западной Руси, сознательно или бессознательно проходила мимо нее, поскольку та опиралась на древнерусские феодальные и вечевые традиции, искорененные в Московии и напрочь забытые в петровской России. Ни у одного крупного русского историка XIX века – ни у Сергея Соловьева, ни у Ключевского при всем его внимании к социальному аспекту истории и при том, что он в своем курсе русской истории бегло уделяет внимание и Литовской Руси, ни даже у либерала Милюкова в его «Очерках по истории русской культуры» – мы не найдем описания истории Западной Руси именно как отдельного культурно-политического типа.

До обращения в православие униатов в Америке и их жалоб на местную католическую иерархию русская церковь не видела в униатском населении Австро-Венгрии потенциальных православных, которые так и рвутся назад в русскую православную церковь, желая и территориально присоединиться к России. Но поскольку русская историческая наука прошла мимо Западной Руси именно как отдельной культурной и церковно-политической модели, то и «русскость» русинов стала восприниматься в России не по типу автономной культурной общины, а по модели церковно-государственной. Именно поэтому их симпатию к России ошибочно истолковывали, как стремление вступить в ее состав, стать подданными российского православного императора.

«Американский православный вестник» этому весьма содействовал: выражения «Червонная Русь» и «Угорская Русь», которыми москвофильские будители называли русинское население и земли Галиции и венгерского Прикарпатья, прочно вошли в российский лексикон как потенциально российские территории.

Так на геополитическом горизонте рубежа XIX и XX веков возникла новая символическая страна, «Червонно-Угорская Русь», не имеющая под собой политической реальности, но наполненная реальностью символической, – подобно Константинополю, представлявшему для греков исчезнувшую Византию, маячившую подобно призраку над телом Оттоманской империи, а затем Турции. В сознании панславистов эта «Червонная Русь», по существу бывшая неким «умным» наваждением или градом Китежем, стала на четвертое место в ряду вполне реальных Великороссии, Малороссии и Белоруссии. В этом смысле показательна уже приводимая «Народная история Руси» Иеронима Луцика, написанная за несколько лет перед войной и посвященная предстоятелю русской епархии Платону, архиепископу Алеутскому и Северо-Американскому. В этой истории, начатой с Рюрика, история Галицкой Руси как часть истории Руси Литовской, затем Польши и затем Австрии впервые ставится в единую строку с историей России, или «Руси державной», с обзором московских князей и Российских царей вплоть до современного автору Николая II, здравицей которому и заканчивается последняя страница книги: «Да живет святая, Православная Русь, защитница всего славянства. Да живет Русский Царь и царствующий Дом, Богом данный, блюститель русской силы и чести».[89] Это уникальная трактовка истории русинов, включенная в Русскую историю. В ней краткие обзоры историй Угорской и Буковинской Руси заканчиваются и обзором «Руси Американской», то есть предвоенного укоренения и своеобразного вторичного «подданства» русинов в русской епархии в Америке.[90]

Поэма Иеронима Луцика, посвященная архиепископу Платону

Конечно, это была уже американская книга, оторванная от своей галицкой и карпаторосской почвы и политической реальности. Она давала некий конструкт и одновременно и формулировала, и выражала некую новую идеологию, складывавшуюся у русинов, нашедших в русской американской епархии почву для своего мифа и идеала, – почву, на которой их никто не притеснял и которая их политически ни к чему не обязывала. Такое сознание могло возникнуть только в Америке, то есть при полном отрыве религиозного, культурного и даже этнического сознания от политической реальности Старого Мира, – а главное, при полном отделении Церкви от государства. Русские публикации в Америке, принявшие и даже провоцировавшие эту идеологию и свободно оперировавшие этими понятиями, – «Червонная Русь», «Подъяремная Русь», – сумели убедить в этом мифологическом конструкте-хронотопе определенную часть православной иерархии и духовенства в самой России. Даже архиепископ Тихон (Белавин) в своем выступлении на Мэйфилдском соборе называл русинов – свою основную паству – «русским народом» из Австро-Венгрии.[91]

вернуться

89

Луцик Я. (Роман Сурмач), иероним, цит. соч., 343.

вернуться

90

Там же, 347.

вернуться

91

Тихон, архиепископ, Ход совещаний на первом Соборе Северо-Американской православной церкви, 20 февраля 1907 г. // АПВ, v. XI, № 5, март 1907, 83.

1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 93
Перейти на страницу:
0
Сюжет
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Атмосфера
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Главный герой
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
0
Общее впечатление
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)