Электронная книга - «Крещендо (СИ)». Краткое содержание книги:
А я каждый вечер на грани того, чтобы пойти к нему и позволить взять этот реванш. Во-первых, мне нужна моя скрипка. Мне нужен её голос, тепло её корпуса, резь её струн. Пусть это назовут шизофренией, но я зависим, привязан, влюблен. Однажды ревел, когда представил, что Май просто из любопытства взял Лидочку и решил поиграть на ней, он же умеет какую-то гамму! Из любопытства! Это как из любопытства подруге друга под юбку заглянуть и потрогать. Лидочка не выдержит этого, её струны, особенно первая, лопнут от горя. Во-вторых, мне нужен… Май. Его слова в ту ночь въелись в моё сознание и ничем их не вытравишь. «Хочу тебя, упрямый паршивец!» Никто никогда меня не «хотел», не целовал, не добивался. Он единственный.
Что меня останавливает? Во-первых, уверенность в том, что Май как был ублюдком, так им и остался, что сделает мне только больнее; во-вторых, надежда, что Май опомнился, изменился и отдаст мне Лидочку просто так, без порно. Разрывает меня это противоречие, не отпускает. Какой тут отдых? Мучение.
В четверг в школе подошёл Эсэс и попросил прийти в семь в студию. Понимаю, что Серега меня зовет от имени Мая. Тому трудно было самому подойти?
На репетицию опоздал, несся от Гельдовича. Вижу, Май на крыльце курит вместе с Капитошей. Ударник первым увидел меня и крикнул, выдавая с головой своего дружка:
- О! Вот и аленький цветочек! А ты дёргаешься, ноешь! Я ж сказал, придет! Здорово, Али! – жмет мне руку. - Там тебе чипсы притаранили! Пойдемте уже ковать шлягеры! Задрало ждать!
Капитоша, смачно сплюнув на бетон, запульнул в кусты окурок и резво смылся внутрь. Теперь очередь Мая что-то говорить. Но он не торопится. Длинно затягивается, смотрит мне в глаза и выдувает дым мне в лицо:
- Да, я дёргался! – говорит стальным тоном, надо же прокомментировать капитошину информацию! – Думал, что ты не придёшь! Начал уже генерировать идеи, как за тебя взяться!
- Просто - попросить!
- Ммм? Так вроде проверял этот способ раньше, не срабатывало!
- Не так просил.
- Ты опять?
- Всё, я молчу!
- Хочу, чтобы ты послушал новую песню. Постарайся несильно меня критиковать и язвить! Мне нужен твой совет по аранжировке, по бэку, и может, ты сделаешь контрапункт в первой октаве, что-нибудь нагнетающее.
- Опять про любовь?
- Услышишь…
В студии тишина, все сидят, руки сложив на коленках. Ждут нас. Май взял акустическую гитару, сел на табуретку, напротив нас. На одном из капитошиных барабанов разгладил листок с текстом. Вздохнул и взглянул на меня с какой-то просьбой в глазах. Предупредил, чтобы я был снисходительным? Или что?
- Рабочее название «Про войну» или «Стреляй». Хочу, чтобы на последних запевах была истерика, но начало почти романтичное, но все равно в аллегро, такт - четвертушка. Вот… Ну, слушай… те.
Он запел под простой бой, начиная очень низко, аж в соль-бемоль, но на второй части куплета ушёл на октаву выше, получался романтический герой, который борется с чувством и истязает и себя, и любимую:
Во мне идет война: люблю и ненавижу.
Любовь тяжка и ненависть постыдна.
Я вырежу тебя из сердца, словно грыжу,
Моя душа останется фригидной
Какая это странная забава -
Брать на прицел любимое лицо!
Какая это сладкая отрава -
Губами пить любимых губ кольцо!
Стреляй в меня,
Казни меня,
Добей меня,
Любимая.
Иначе я
Казню тебя,
Добью тебя,
Любимая.
В конце только отрывки текста:
- Стреляй… Казни… Добей… Люби!
И я… Казню… Добью… Люблю!
Капитоша уже во время первого знакомства с песней стал палочками бить по воздуху. Остальные смотрели на Мая, не отрываясь. Когда тот закончил практически криком, повисла тишина.
- Класс! – сказал Серега.
- Убойно! – произнес Кабыкин.
- Давайте быстрее репетировать! – это Капитоша.
- Хит! – воскликнул Жека
- Ващще! – подтвердил Кир
- Сильно! – согласился Никита, и все повернулись ко мне:
- Слово «иначе» нужно заменить, это звучит как «ибо» или «отрок» и для рока не подойдет, – пискнул я.
- И это всё, что тебе не нравится? – настороженно спросил Май. Я кивнул, так как решил, что пару диезов я все-таки вставлю по ходу репетиций. А пока о мелодии говорить не буду. Еще казнит, добьёт, убьёт…
Май просветлел, внутри зажёгся огонек, и по венам разлилась энергия. Он начал деятельно руководить процессом освоения новой песни. Сегодня только схематически нотки разбирали. Особая проблема с Кабыкиным, тот неуч, ему нужно всё показывать. А что до меня, так я предложил пунктирный штрих и твёрдое стоккато на припев. Соло пусть делает сам, а я на скрипке длинно на легато подложу основные аккорды. Разбор основных табов и переходов занял больше часа, поэтому домой опять поздно. Я решился поговорить с Маем, раз уж репетиция прошла неплохо. Смело подошёл и спросил, не довезет ли он меня до дому.
- Ты же боишься! Тем более подморозило!
- А ты осторожней меня вези!
- Ладно, погнали.
Ни фига не осторожно, мчался как идиот. Пару раз я даже кричал ему в шею что-то матершинное. А когда подъехали к дому, Май вообще заорал на меня:
- Ты чего щиплешься–то! Мы же накрыться могли!
- Я неосознанно, от страха! – блею я.
- Ты что-то хотел сказать мне? – перебивает он.
- Май… послезавтра приезжает мой папа. А в воскресение концерт… Мне нужна скрипка…
- Ты знаешь, что делать!
- Май! Хотя бы на время! Достаточно уже издеваться надо мной! Я… я… измучился, ты сломал меня, мне так плохо…
- Мышонок! Я приготовил тебе точно такие же слова… Спасибо тебе за репетицию! Я поехал!
И оставляет меня в сиреневом дыму выхлопной трубы.
***
На следующий день подхожу к Маю сразу, утром, когда он с парнями у крыльца стоял, курил. Тяну его за рукав в сторону. Говорю, глядя на застежку его куртки:
- Ты когда будешь сегодня дома?
- Хочешь прийти?
- Да.
- За скрипкой?
- Да.
- Вечером.
Я только кивнул. Отменит репетицию? Будет репетировать со мной… Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет…
Эту фразу повторил не менее миллиона раз, на уроках ничего не слышал, не соображал. Ничего не мог есть. А после уроков вообще молодец: отправился домой в сменной обуви, забыл переодеть, пришлось возвращаться.
***
Приехал на такси. Звоню в ворота. Срабатывает ключ. Прохожу в дом. Поднимаюсь на третий этаж. Май сидит на подоконнике, смотрит на меня. На столе в шёлке лежит Лидочка.
Я встал посреди комнаты, еле дышу. Жду команды, закусываю губу, руки вытянул вдоль тела, как солдат на карауле. А Май молчит, ни жестом, ни взглядом не подсказывает. Это не может продолжаться вечно! Я зачем сюда пришёл? Руки дрожат, но я буду смелым. Начинаю расстегивать куртку, снимаю, осторожно кладу на пол, туда же шарф. Стягиваю с пяток ботинки, двигаю их ногой к куртке. Грациозно снять носки не получилось, чуть не грохнулся, подпрыгивая на одной ноге. Теперь ремень. Ублюдок меня не останавливает. А руки дрожат все сильнее, с ремнем запутался. Вытаскиваю рубаху из штанов, начинаю расстегивать, но не получается, решительно стягиваю её через голову, но тут же прикрываю ей своё бледное тело. В страхе смотрю на Мая, тот сидит, как в зрительном зале на итальянской опере, когда текст непонятен, завораживает только музыка. Боялся, что разгляжу похоть, желание в его лице, но этого не было. Тогда я аккуратно складываю рубаху и помещаю поверх куртки. Теперь брюки. Боже мой! Лишь бы не вилять задом, а то буду выглядеть как провинциальный стриптизёр в своих серых плавках. Чёрт! И опять чуть не упал носом в пол. Встряхиваю брюки, складываю рубчиком, и уже целая пирамида моей одежды рядом. Стою в плавках, покрылся гусиной кожей, но не из-за холода, а от незащищенности. Меня трясет, причём начинает трястись губа, не могу сдержать. Закрываю глаза, считаю до десяти. Берусь за резинку трусов.