Электронная книга - «Крещендо (СИ)». Краткое содержание книги:
— между ними что-то есть?
— Май — кобель!
— Май нормальный! Он настоящий!
— А Али?
— а Али — зайка
Невыносимо это читать! Ладно, хоть мои преподаватели и родители вконтакте не мараются. Не увидят этого! Что сейчас будет? Как меня вести себя с Маем? Он потребует опять быть на репетициях «Маёвки»? Я его вчера изуродовал? Может, ему позвонить? Он вообще жив? Я его боюсь! Как он вчера говорил! Конечно, часть бреда можно списать на травку, но дурь только вскрыла то, что в нем уже сидело. Я сломал его? Порвал, взорвал, трахнул, сделал счастливым, убил… Это он так в любви признался мне? Нет, «любовь долготерпит, милосердствует, не превозносится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла…» Я запомнил, что мне Николай Иванович говорил. Это не любовь, это блажь! Я его жалею? Не нужно! Он мучил людей гораздо дольше, чем мучается сам… да и мучается ли? Может, это такой эффект от наркотического опьянения? А сегодня он проснется, свеженький как огурчик, ранки йодом смажет и примется вновь вытворять всякое непотребство.
Кольнуло в груди. Лидочка всё ещё у него. Я не смогу её вернуть. И как только я раскрываю местонахождение скрипки, ублюдок её ломает. А я схожу с ума. Может, стоило согласиться? Ну… изнасилует. Я потерплю. Я попрошу его не очень сильно. Хотя я не знаю, что значит сильно и несильно… Ну и что! Это всего лишь боль в заднице! Всего лишь раз! А если не раз? Если ему понравится, он не оставит меня, и быть его подстилкой? Нет.
Ближе к вечеру звонит отец. Из Риги, там какой-то музыкальный конкурс. Отец обещает приехать к концу недели. Интересуется моими успехами. А в школе? Отвечаю уклончиво. Спрашивает, правда ли то, что я играю в рок-группе? Это Гельдович рассказал? Блин! Отвечаю уклончиво. Отец вдруг проявляет любопытство, видите ли, ему интересно посмотреть. Спрашивает, на чём играю. Рассказываю про Ямаху. Отец, оказывается, в теме, говорит, что инструмент неплохой. И тут же добавляет, что акустическая Lidon-Framus ручной работы, конечно, лучше.
— Возможно, успею на отчётный концерт вашей школы, меня пригласили, там тебя и послушаю! До встречи…
Отлично. Через шесть дней мне придется рассказать отцу о том, что Лидочка у Мая. В голове возникали картины, как в дом Деевых вламывается ОМОН, бегут по лесенке, скручивают Мая, а тот злобно ухмыляется, показывая на бесформенный красный сверток. А там расчленённое тело моей Лидочки… Что мне с того, что его арестуют? Оштрафуют? Посадят? Может, мне как-то выкрасть скрипку? Он же смог! Ха… то он, а то я… То наш дом, а то их крепость. Голова опухла от мыслей, предположений, бестолковых планов и сумбурных чувств.
Вечер посвятил Бартоку. Каприска старалась. Моя беспородная скрипка! Единственный мой проводник к музыке. Твои счастливые конкурентки — аристократка Лидочка и продвинутая мощная Ямаха — недоступны. Легкие, игривые румынские танцы, музыка простого народа, пусть на простой скрипке и звучит. Понял, что абсолютно забыл вторую часть. Погрузился в ноты и в звуки, не заметил, как ушла тетя Анечка. Перестало колоть сердце, прекратили копошиться тяжёлые мысли, даже есть захотелось. Барток мне улыбнулся из неведомой Румынии. Сегодня буду спать хорошо.
Хлоп! Какой-то стук со стороны балкона. Может, это Май? Медленно подхожу к балкону, боюсь штору отодвинуть. Решился! Пусто. Никого. На дорожке тоже, только съежившиеся от первого снега кусты, остекленевшие лужи, тощая всклокоченная дворняжка Пулька, которую мы с Настёной иногда подкармливаем. Пулька начала заливисто лаять. Непонятно, лает на кого-то или о чём-то? Людей не видно. Наверное, Пулька ругает снег, дескать, нападал тут… ублюдок!
Ублюдок! Почему ты не пришёл?
Комментарий к 11.
========== 12. ==========
- Ты видел ублюдка Деева? – спрашивает Арсен на второй перемене, бросая на нашу парту портфель.
- Неа! – нарочито безразлично отвечаю я. – Дай мне лучше физику списать! А ещё лучше, объясни эту задачу, а то Петруша меня грозился вызвать сегодня!
- Короче, у него вся морда разодрана, какая-то краля дала адекватный ответ своими ноготочками! – веселится Арсен, а я инстинктивно прячу руки под парту. – Вот бы с ней познакомиться, ручки эти расцеловать!
- Почему ты решил, что это его поцарапала девушка? – густо покраснев, продолжаю я неудобный разговор.
- Парням несвойственно царапаться! Кулаком в глаз, в челюсть, в нос, под дых, ногой в живот, реже по яйцам… А маникюр – оружие дамское!
- И что все говорят? Кто его так?
- А, никто ничего не знает! Он вроде, кроме тебя, никого и не доставал в последнее время!
- Так может, это я?
- Тогда почему ты жив? Или ты не жив? Ты зомби? Тогда расскажи, как там на седьмом уровне в сетевухе пройти зомбака? Какие у вас слабые места? – гогочет Арсен, еле вернул его к физической задаче.
Твердо решил - упрусь в учебу, надо исправлять всё, что наполучал. Отец приезжает на неделю раз в два месяца и всегда дневник требует. А тут еще и четверть заканчивается. На литературе даже руку поднял, чтобы ответить, чего в классе у нас давненько не бывало.
Удачно избегал встречи с Маем почти весь день. Не пошёл в столовую, чтобы не видеть его. Вместо обеда побежал в булочную через дорогу, за каким-нибудь коржиком. Обратно иду, жую и чуть не подавился, когда увидел Мая на крыльце. Курит. Один. Лицо в коричневых ссадинах: три кровяных скобочки на одной скуле и три четких полосы на другой. Да, левой рукой я добился большего эффекта. Май бледный, хмурый, смотрит в телефон. Но незамеченным мне все-таки не удалось проскользнуть. Увидел меня, сжал зубы, двинул желваками, застыл, удерживая сигарету у губ. Молчит. И я молчу. Интересоваться самочувствием – глупо. Май резко отвернулся от меня, показывая всем видом: «Проваливай!» И я зашёл в школу.
Уже когда я уходил домой, ко мне и подошёл Эсэс, отвёл в сторонку, побеседовать:
- Это ты его так? – тихо спросил Серега.
- Я.
- Ну, мы так и поняли, а то он ничего не говорит… Как ты сам-то?
- Норма-а-ально…
- Али, ты не переживай сильно-то! У него со всеми секс только один раз! Он коллекционер! Вот увидишь, он к тебе больше не пристанет!
- Боюсь, наоборот…
- Поверь, я его хорошо знаю. Он добьётся своего и успокаивается, ищет новую жертву.
- Тем более! Он не добился «своего».
- Не добился? Хм… Всё равно, ты не уходи из группы, всё будет нормально… Ты нам нужен. Тем более что мы так и не записали твою партию для «Неба».
- Запишем.
Эсэс хлопнул меня по плечу и сказал, что они уезжают в «Пели-кан» за инструментами и оборудованием. И репетиций не будет пару дней, точно. Отдых!
Отдых у меня получался какой-то неполноценный. С одной стороны: не два, а три дня никто в студию и не зовет. Времени на Грига и на школу стало достаточно. Исправил алгебру, Нина Андреевна обещала четверку за четверть. Сдал зачет мадам Дудуле, написал два сочинения по литре: себе и Титу. Если Петруша, как классный руководитель, заинтересован в хороших показателях класса, то, может, тоже четверочку поставит! Так, глядишь, и неплохой дневник отцу покажу! Каждый день прогоняю Бартока, выучил наиболее сложные фрагменты третьей сонаты Грига, осталось соединять и оттачивать. Теперь у меня есть фонограмма фортепиано, а потом отец приедет, намекнул, что тоже решил посмотреть эти сонаты, значит, возьмётся за меня.
Но с другой стороны, заметил за собой, что в школе на переменах выискиваю глазами Мая. Если вдруг вижу его, глупое сердце начинает бухать, с трудом отвожу взгляд от его унылой фигуры. Он со мной не общается, не подходит, не смотрит в мою сторону. Ни-че-го! Как будто нет меня! Меня это тревожит. Почему он себя так ведёт? У меня есть объяснение! Всё это презрительное меняневидение – роль. Роль ожидающего. Он терпеливо ждет, когда я подойду к нему сам. Он ждет, когда я приду к нему за скрипкой. Приду и сделаю всё, что он хочет. И тогда он возьмёт реванш за эти раны на лице и на спине, за мой отказ играть в плавках для него, за те две недели, которые он с таким трудом пережил, за то, что я не отдался на растерзание. Он чувствовал себя униженным тем, что раскрылся. И теперь готовился к реваншу.