Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Он и вправду был очень рад видеть ее. И рад был оттого, что не подтвердились его подозрения в отношении Власа. Во всяком случае, что касалось Горпины. Но оставались еще отношения Власа с генералом Погореловым. Вот почему Артем очень сдержанно поздоровался с ним. И даже на его каламбур: «Не зарись на жену, а то из хаты прожену!» — ответил совсем не в тон ему:

— А ты, добрый человек, не спеши. Может, я в хату к тебе и не зайду.

— Вот как! — удивился Влас, но сразу нашелся: — Чего ж идти в хату, коль ужинать будем во дворе. На свежем воздухе.

Он сам поставил на стол самовар — не дал Горпине! — намекнув со скрытой гордостью на причину его особой заботы о ней. Ведь без его намека, гляди, и не заметили бы причину ту — в виде немного располневшей талии беременной женщины.

Артем и эту его заботливость в отношении Горпины отметил как немаловажный факт в пользу Власа. Но теперь тем более ему хотелось как можно скорее выяснить причину, которая заставила Власа, да и не самого уже, в паре с Горпиной, вернуться к Погорелову. И ждал только удобной минуты. Не хотел вмешиваться в разговор Смирнова с Власом.

Смирнов спросил о каком-то Иване Семеновиче. Влас ответил, что управляющий пошел к Дорошенко вчерашнюю пульку доигрывать.

— Приказывал напомнить, что завтра рано в дорогу. Чтобы не загуливались.

— Это ты Нечипору скажи. Уже, наверно, завеялся!..

— Да Нечипор же… — И спохватился Влас: — Иль это уж не при вас было? Отвезли в больницу беднягу. Гнойный аппендицит. Уже и операцию сделали. Наведывался нынче вечером к нему.

Смирнова эта весть нисколько не огорчила: повезло человеку, да и только. Ведь если бы это случилось в селе да еще в глуши где-нибудь, воспаление брюшины — и конец.

— А то и месяца не минет, как уж выйдет из больницы.

— Какой там месяц! — возразил Влас. — Сестра говорит, что недели не пролежит. Потому как больных класть некуда. И кормить нечем. А швы, говорит, дома уж фершал поснимает, а то и сам нитки повыдергает.