Е. П. Блаватская. История удивительной жизни [litres]

В 1922 г. квартиру Скрябина в Москве переделали в государственный музей, приведя её в тот вид, который она имела при его жизни. Удалось найти и выкупить его книги, в том числе и «Тайную Доктрину». Эта квартира, отмечает Бауэрс, оказывала огромное влияние на новое поколение композиторов и была «местом для их встреч»[1155].

После знакомства с теософией в произведениях Скрябина появились мистические полутона. Музыковед Джеральд Абрахам сравнивает первый концерт для фортепиано с оркестром, написанный Скрябиным в 1896–97 гг., с его величайшим произведением, симфонической поэмой Prométhée, le poème de fue, написанной в 1909–10 гг., и отмечает: «Представляется совершенно невероятным, чтобы за какие-то 13 лет композитор мог эволюционировать от изящного, элегантного концерта в духе Шопена к произведению, которое его современники считали образцом подлинного авангарда»[1156].

Бауэрс пишет: «История знает мало столь же загадочных композиторов, каким был Скрябин. Его можно сравнить лишь с Уильямом Блейком в поэзии или с Николаем Рерихом в изобразительном искусстве… Философия Скрябина прежде всего требовала воплощения в музыке».

Композитор стремился пробудить в человеке его сущность. Он писал, что «в загадках древности заключалось истинное преображение, подлинное таинство и святость», но «все святые современности забыли о своих былых силах»[1157]. Когда эти «святые» пытались выставить Блаватскую мошенницей, Скрябин защищал её, «утверждая, что все истинно великие люди сталкивались с обвинениями в подобном „бесчестии“»[1158].