Среди огнистых камней

Мы вышли на улицу и увидели, что наконец-то пошел снег. Пришла настоящая зима на смену слякотной погоде. Крупные белые хлопья кружились в темном небе, окрашивая воздух светлым. С моих губ сорвался легкий смех. У Рауля сейчас тепло, конец лета, а здесь зима. Вот это контраст!

– Чему ты радуешься? – подозрительно спросил Иван.

– Погоде, Ваня. Мне нравится, что пошел снег.

– Теперь ты не сможешь кататься с Егором на мотоцикле,– уныло заметил он.

– Ванька, почему ты грустишь? – не выдержала я.

Я привыкла, что с самого детства он всегда жизнерадостный. И мне не нравились его щенячьи обиженные глаза.

– Не скажу. Тебе это не понравится,– с каким-то отчаянием ответил он.

– Ты же не знаешь. Может, я по-другому отреагирую. Не держи в себе, расскажи, если это мучает тебя,– уговаривала я.

– Сама напросилась,– с деланным равнодушием ответил он. – Меня мучает то, что Егор лазит к тебе в окошко по ночам. Я думал – он другой, и ты не такая. А вы, как все.

Меня не удивило его высказывание, я предполагала, что именно это он и скажет. Я спокойно продолжала идти и улыбалась. Мое молчание задело и озадачило Ивана. Он, видимо, рассчитывал, что я буду оправдываться или отпираться. Он косился на меня, из-под сдвинутых бровей.

– Чего ты молчишь? – не выдержал он.

– А что мне говорить? Лучше ты скажи: ты следил за ним?

– Да, следил! – с отчаянием выкрикнул он.

– А ты до конца следил?

– Зачем мне это надо? Я что, больной?

– Жаль,– я удержала его дикий взгляд, не дав отвести глаза. – Потому что если бы ты досмотрел до конца, то увидел бы, что между нами ничего не было. Егор приходит ко мне не для того, о чем ты подумал.

– А для чего же еще? Вы даже свет не включаете. Что еще можно в темноте делать?

– А нас, Иван, там и не было. Если бы ты постоял подольше, то увидел бы это. И знаешь, твой брат хоть и очень хорош, но он мне только друг,– спокойно сказала я.

– Не заливай, я не маленький.

– Не веришь? Приди и посмотри сегодня. Но только так, чтобы Егор тебя не видел. И никто вообще, а то пойдут сплетни по всему поселку.

– Ты что, смеешься надо мной? – Ванька растерянно смотрел на меня.

– Нет. Я совершенно серьезно. Я разрешаю тебе, Иван, прийти сегодня ночью,– торжественно проговорила я,– чтобы посмотреть, чем мы с Егором занимаемся, но только с условием, чтобы тебя никто не видел. Как только ты узришь, что мы исчезли, можешь спокойненько отправляться домой, спать, потому что до утра ты нас не увидишь. Ты понял, дурашка? Мы исчезнем, как в сказке, у тебя на глазах.

Я говорила с ним, как с маленьким ребенком, и он разозлился.

– Ты издеваешься! А я говорю серьезно. Мне не нужен его мотоцикл! Я хотел уважать его!

– Ты вполне можешь продолжать делать это. Егор достоин уважения и любви. Но только не моей любви. У меня уже есть парень,– призналась я ему. – И твой брат всего лишь мой друг.

– Что? – опешил Ванька. – Какой парень?