Мужество любви [Автобиографический роман]

Тесное общение с товарищами было приятным, но немного грустным. Грустным потому, что уход мой из аппарата ЦК ВЛКСМ по возрастному признаку я переживал трудно. Расставаться с наладившейся увлекательной работой, с друзьями, среди которых еще есть не отесанные жизнью, но все они с молодым задором, напористой энергией, с жаждой созидания нового, поддерживавшие в тебе увядающие цветки молодости, расставаться не так-то легко! А сознание того, что слышится пятидесятый удар колокола, отсчитывающего годы жизни, из которой ты мало-помалу уходишь, разве может веселить?!

Болея, углубился в чтение книг. Глотал одну за другой. Вера приводила в порядок нашу скромную библиотеку, занимавшую шкаф и три настенных полки, пополняла ее редкими книгами, купленными у букинистов. Как-то, возвратившись из города, она с порога воскликнула:

— Борька! Смотри, что купила!

Поднесла мне небольшую книжку Константина Эдуардовича Циолковского «Ракета в космическом пространстве».

— Зачем она мне?

— Ты читай, читай! Предисловие Чижевского!

— Точно! Предисловие Александра Леонидовича! Датировано четырнадцатым ноября тысяча девятьсот двадцать третьим годом… Помню, помню, он говорил мне об этом!

К вечеру прочитал «Ракету». Многое было непонятным. Я не находил золотых крупиц мысли ученого, сокрытых в математических выкладках. Но мне захотелось прочитать о нем что-нибудь наиболее популярное. Вера достала фантастическую повесть Циолковского «На Луну», книгу Якова Перельмана о Циолковском, знаменитую работу ученого «Исследование мировых пространств реактивными приборами».

Так увлекся чтением этих произведений, что казалось — вся хворь улетучилась. Вместо гриппа одолел зуд творчества. «А что, если написать пьесу о Константине Эдуардовиче? — родилась мысль. — Обильный и такой драматический материал!.. Сильнейшие характеры! Потрясающее научное предвидение!.. Целая поэма сподвижнической жизни ученого!»

Мгновенно начал складываться в голове сюжет.

— Позови-ка Мишу! — попросил я Веру поздним вечером.

— Наверное, уже спит.

— Разбуди! Нужно, понимаешь, нужно!

Комната Пенкиных была в конце коридора. Не прошло двух минут, появился Миша.

— В чем дело?

— Садись и внемли. Не разбудил тебя?

— Нет. Читал пьесу Антонова «Наша молодость». Понравилась. Премьера состоялась в Казани, в Театре юного зрителя. Молодчага Сергей!

— Так вот, речь идет о нашей новой пьесе на сверхизумительную тему!

— О!

— Вот тебе и о!

Мы разговорились далеко за полночь. Решение было принято, говоря протокольным языком, единогласно при… одной воздержавшейся.

— Вы опять замучаетесь. У тебя, Борис, новая работа на носу, Миша окончательно запарился в аппарате… — пыталась убедить нас Вера.