Рождение [СИ]

Пока эти двое созерцали друг друга, рядом взвился услышавший всё Боир. Впервые в жизни он имеет шанс остановить моральное уничтожение одного из самых растоптанных существ на материке. Прожив столько лет в роли бесправного раба, на своей шкуре слишком хорошо опробовать успел вкус чужой жестокости. Шоу заворочался и сел, пытаясь разобраться в представшем зрелище.

— Отпусти его! — взревел кузнец, подлетая впритык к пьяному. Нартис злорадно хохотнул и глумливо выдал:

— Что-то ты очень долго, видать, у григстанов в рабах прожил… Красивый паренёк? Понравился на их манер? Я думал — врут про тебя! А оно вон как, значит… Тяжко без нежности?

От скабрезного намёка не так давно освобождённый слуга буквально застыл, словно от пощёчины, а оппонент рассмеялся ему в побагровевшее от ярости лицо. Алкоголь придал смелости, которой давеча не наблюдалось. И тут, заметив, что вот-вот «подарок Сиото» постарается в порыве гнева наброситься на неадекватного насмешника с кулаками, вмешался Гаур. Он приблизился той кошачьей походкой, какой обычно перемещается либо на поле боя, либо при тренировках. При появлении земляка Нартис заметно напрягся.

— Пьян? А что я говорил тебе на сей счёт? — напомнил Тиннарис мягко.

— Мы же теперь не тебе подчиняемся… Какая разница! — постарался огрызнуться Шиви, но опасения сделали интонацию почти заискивающей.

— Я по-прежнему остаюсь твоим учителем. Оружие на землю! — спокойно велел Беловолосый Крушитель.

— Но…

— Ладно, — миролюбие насторожило. Ученик замер. И как раз вовремя: в мгновение ока выхватив саблю, Тин её кончиком ловко повыдёргивал у него из ножен всё вооружение (благо, отлично знает весь арсенал). Теперь короткий меч, кинжал и четыре метательных ножа валяются на земле. И извлёкший их на свет совершенно не беспокоился оттого, что мог ранить их владельца, посмей тот хоть шелохнуться.

— Что ты делаешь?.. Зачем? — растерянно сорвалось с губ побледневшего Нартиса.

— Учу. Что ещё надлежит делать наставнику? — пожал плечами Гаур, убрал в ножны саблю и метнулся к подчинённому. Скользнул взглядом по ещё беспомощно жавшемуся под одеялом Лаури и искажённым чертам кузнеца. Вырваться из хватки опытного охотника не выходило и тогда, когда обязанный когда-то ему своим выживанием последователь был трезв. Ныне об этом и речи не идёт. Тин с непроницаемой миной отволок за вывернутую руку его к ведру у колодца и равнодушно уткнул туда головой. Вот теперь Боир уже забыл о собственной обиде и растерянно стал пялиться на процесс. Шиви даже не пытается сопротивляться, сознавая бесполезность и вероятность разозлить не отличающегося покладистостью и мягкостью учителя. Когда смог снова дышать, лишь беспомощно взмолился: