А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Если же в «Острове» видеть параллель с русским государством, то неизбежно все должно возвратиться к Петру I и его детищу Петербургу, символу Нового времени. Город, располагавшийся отчасти на островах, оказывался метафорой отъединенности, обособленности, индивидуализма, не приемлемых для философа, разработавшего учение о Церкви. По мнению В. В. Зеньковского, принцип соборности, открытый Хомяковым, помогал «преодолеть индивидуализм и в гносеологии, и в морали, и в творчестве»[769].

В салонных беседах, в образах и сюжетах художественных произведений 1830-х годов осуществлялся диалог по поводу русской истории и особого национального пути, своеобразным эквивалентом которых был град Петра Великого. Активными участниками этого диалога были Пушкин и Хомяков, их полемика не только способствовала поискам исторической истины, но и влияла на творческий процесс. Так, например, если Пушкин в разговорах с Хомяковым постоянно подчеркивал устремленность Петра в будущее России, то в поэме «Медный всадник» он далеко не прямолинеен. Вопрос к кумиру на бронзовом коне: «Куда ты скачешь, гордый конь? / И где опустишь ты копыта?» – предполагает несколько ответов.

Хомяков, в отличие от своего оппонента, куда решительнее выступает против западного пути. В первой половине 1840-х годов он пишет статью «Церковь одна»[770], ясно давая понять, насколько увлеченность просвещением «отлучила» русскую интеллигенцию от духовных истоков – Православия: «Ты веришь в Бога, но и бесы веруют»[771]. Хомяков считает, что распространение истинной православной Церкви неизбежно: «Когда исчезнут ложные учения, не нужно будет и имя православное, ибо ложного христианства не будет»[772]. Правда, в переписке с В. Пальмером он высказывал сомнения по поводу того, смогут ли смириться целые народы: «Запад никогда не решится признать, что Божественная истина столько лет хранилась отсталым и презренным Востоком»[773]. Относясь с большим вниманием к мнению Пальмера о единстве веры англиканства и православной Церкви, Хомяков пытается доказать единственность и истинность православной Церкви, но вместе с тем в третьем письме вынужден признать, что восточная Церковь является лишь одной из поместных Церквей. Эта мысль Хомякова была уязвимой.

Именно в свете подобных раздумий и внутренних колебаний, «Альбион», переименованный в «Остров», можно рассматривать как стихотворение-пророчество, адресованное не только Англии, тем более что обобщенные образы этого произведения дают возможность для его многозначного истолкования. В этом сочинении можно услышать отголоски диалога Хомякова с его оппонентами и единомышленниками, в том числе и с А. С. Пушкиным.