Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Ленин, раньше напрямую не имевший дела с детьми, начинает испытывать к ним интерес и строить из них новую партию, которую он поведет в Святую землю, в Иерусалим по лунной дорожке через Черное море – наподобие нового крестового похода детей. Тем самым расширяется смысл евангельской параболы: получается, что в Святую землю вместе с детьми смогут попасть и старики. Эту ситуацию можно прочитать и как метафору «детства революции», ее раннего наивного этапа, когда вера в светлое будущее была еще на подъеме. Или же весь блок о Ленине – это переложение евангельской параболы о слепых703.

В финале образ Ленина раздваивается на взрослого и ребенка, на беспощадного лидера и жертву. Показательно, что похороны Ленина сопровождаются традиционным плачем. Но оплакан он хором девушек, а не старух, хотя по традиции покойников оплакивают старухи. Это травестия плача. Ленин участвует в процессии жертв ХX века, направляющихся под воду озера Светлояр. В одной группе участвует взрослый Ильич, «комиссар, снова здоровый, полный сил и энергии», а в другой группе «под поминальный плач латышские стрелки, склонив голову, степенно несут маленький, обтянутый черным крепом гробик. В нем резиновый голыш и фотография того же Ленина» (БКД 399). Эта сцена отражает двойственность фигуры Ленина как новозаветного «дитяти», ведущего обездоленных в светлое будущее, и как одного из «соблазнителей», которому грозит смерть страшнее, чем гибель в морской пучине, и который вместе с другими уйдет под воды озера.

В «Старой девочке» предлагается альтернативный вариант происхождения и детства Ленина. Вера Радостина, которая персонифицирует революционную веру, педагог по профессии и по призванию, с энтузиазмом собирается сочинять детские книги. Она хочет писать «совсем новые советские сказки» о знаменитых вождях партии, «настоящие былины», в которых наконец-то будут разъяснены события последних двадцати лет, или 1917–1937 годов, при этом она не подвергает сомнению свое право на вымысел.

Радостина успела сочинить две былины: одну о жизни Емельяна Ярославского, известного своей антирелигиозной деятельностью, а другую о Ленине, и обе они не имеют никакого отношения к действительным биографиям, и конкретные даты там тоже придуманные. Зато обе представляют собой увлекательное чтение, в них много приключений: «убийства, погони, схватки следовали одна за другой и понравились бы самому Нату Пинкертону» (СД 33). В жанре народной сказки написана былина о Ярославском, который выступает в роли былинного богатыря и борется с церковниками. А повесть о Ленине больше похожа на авантюрно-любовный роман, на который Вера проецирует свои отношения с мужем, подругой и мужем подруги. Но главное, что там обсуждается, – проблема легитимности власти Ленина и большевиков. По сюжету повести, называвшейся «Свое взял, а не чужое похитил» и включавшей и тайную страсть, и измену лучшей подруги, и подмену младенцев, Ленин и его братья и сестры являются незаконными детьми императора Александра III (СД 30–35)704. То есть Вера этой повестью провозглашает, что Ленин не «самозванец», а «законный наследник» и по праву может претендовать на верховную власть в России.