Заговорщики Гора

Нора дождалась, пока Джейн и Ева не исчезли за дальней дверью и не закрыли её за собой, а потом обошла вокруг меня и снова замерла передо мной. Теперь в большой комнате остались только я и она.

Думаю, что Нора была рада видеть меня такой. Также у меня было понимание, что я был оценена как рабыня.

Внезапно девушка резко ударила хлыстом по ладони своей левой руки.

Я непроизвольно вздрогнула.

— Ты ведь не хочешь почувствовать это на себе? — осведомилась она.

— Нет, Госпожа, — ответила я.

— В нашем прежнем мире, в общежитии колледжа, в кампусе, в городе, Ты полагала, что была красивее меня, привлекательнее меня.

— Вы всегда были красивее меня, — поспешила заверить её я. — Разве что, возможно, я была более привлекательной.

— Более пригодный для ошейника, — усмехнулась Нора. — Более пригодной, чтобы быть у ног мужчины.

— Я не знаю, — вздохнула я.

— Я ношу талмит! — заявила она.

— Да, Госпожа, — не могла не согласиться я.

— Как раздражал меня тогда сам факт твоего существования, — призналась мне Нора, — как я тебя презирала, твои смешки и улыбки, настолько вычурно учтивые, настолько мошеннически рафинированные, настолько поддельно умные, твою фальшиво аристократичную манеру вести беседу и твою склонность собирать сплетни, твой бессмысленный гламур, твою любовь привлекать к себе внимание, твои заученные позы и выражения лица, твоё раздражающее следование требованиям модных журналов, твоя дерзкая и аккуратная манера одеваться, твой слащавый голос. Ты была просто рафинированной гламурной стервой. Ни одного выбившегося волоска, всегда идеальный, едва заметный макияж, твои взгляды через плечо, твои тонкие движения. А как Ты флиртовала с мальчиками, неизменно обманывая их, забавляясь за их счёт, отказывая им, когда окончательно натешишь своё тщеславие.

— А разве все остальные вели себя как-то по-другому? — спросила я. — И даже Вы, Госпожа?

— Ты была привлекательной, — признала она, — но мелочной, а ещё пустой, неглубокой, ничтожной, хитрой, самовлюблённой, тщеславной, меркантильной, расчётливой, эгоцентричной девкой. А насколько популярной Ты была среди мальчиков, и, ах да, как прекрасно Ты знала об этом! Сколь многие завидовали тебе!

— Уверена, столь же многие, или даже больше, завидовали вам, — сказала я.

— Скольких Ты занесла в список побед своего очарования?

— У меня было несколько повторных свиданий, — заявила я, — с теми, с кем я пожелала.

— Серьезным мужчинам, — усмехнулась Нора, — не требовалось много времени, чтобы разглядеть за занавеской гламура твою мелочность и лицемерие. В лучшем случае Ты могла бы представлять для них некоторый мимолётный интерес у их рабского кольца.

— Возможно, теперь я отличаюсь! — заметила я.

— О да, — хмыкнула девушка, — теперь Ты совершенно отличаешься. Поскольку теперь на тебе клеймо и ошейник.

— А что насчёт вас? — поинтересовалась я.

— Ты смела думать о себе как о равной мне, — добавила она. — Как о моей сопернице.