Большое замирение, или Принуждение к миру [publisher: Издательские решения]

Не смотря на то, что моя батарея не принимала участия в собственно боевых действиях, но количество солдат в ней постоянно уменьшалось. Не смерти и ранения были тому виной, а отсутствие заботы со стороны высокого начальства. Оно абсолютно не заботилось о том где и как размещены солдаты. Никакого жилья у нас поблизости не было. Даже обычных палаток не было у нас на батарее. Окопы и выкопанные в мёрзлой земле щели были ночным пристанищем русских воинов. Вот в этих стылых окопах и теряли здоровье защитники этой страны. Почти половина солдат моей батареи была отправлена в госпиталь с обморожениями и воспалениями лёгких.

Лес рубить командование нам запрещало. Маскировку нельзя было нарушать ни под каким предлогом. Однажды мои солдаты нарубили елового лапника и соорудили из него шалаш. Но, в тот же день на наши позиции приехал комиссар из бригады и заставил спалить этот шалаш, а мне объявил выговор за неумение организовать размещение личного состава и за нарушение маскировки.

Время шло, весна вступала в свои права, снег почти везде растаял, но до летнего тепла было ещё далеко. Неожиданно для всех нас немцы в белорусском котле начали сдаваться, а наш фронт начал неторопливо продвигаться к новой границе. Однажды мне повезло. Моя батарея как обычно развернула своё оборудование и чутко ловила звуки вражеской стрельбы. По координатам которые я тогда выдал в штаб бригады был нанесён артиллерийский удар. Как потом оказалось – весьма успешный. Что-то там действительно серьёзное удалось уничтожить в тылу у немцев. Даже вроде бы какого-то немецкого генерала убило. За это я получил свой первый и скорее всего единственный орден. Орден Отечественной войны.

В конце мая был стремительный прорыв нашего и соседних фронтов в Польшу и в обход Восточной Пруссии, к берегу Балтийского моря. А, за тем нам вдруг объявили о перемирии с немцами. Как? Как это было возможно? Все мы надеялись войти в Германию и разгромить её, развалить её даже не по кирпичику, а раздавить эти кирпичики в щебёнку. От однополчан я много слышал о немецких зверствах на оккупированных территориях. О грабежах, о расстрелах ни в чем неповинных гражданских, об изнасилованных женщинах, о сожжённых деревнях и сёлах. И я надеялся, что нам удастся ответить немцам тем же. Ведь они не достойны человеческого отношения. Это они первые пришли на русскую землю. И мы теперь имеем полное моральное право отплатить немецкому народу той же монетой. Но, коварный Сталин даже в этом не смог пойти на встречу своему народу. Ему оказался ближе и понятнее эсэсовский генерал, вставший у руля Рейха после гибели Гитлера, чем простой русский солдат желающий отомстить за фашистские зверства.