Электронная книга - «На палачах крови нет. Типы и нравы Ленинградского НКВД». Краткое содержание книги:
Уникальную книгу петербургского писателя Евгения Валентиновича Лукина «На палачах крови нет» составили биографические очерки о чекистах – организаторах массовых репрессий в Ленинграде и Ленинградской области в 1937–1938 годах. Очерки написаны на основе совершенно секретных материалов из архивов Федеральной службы безопасности России. Первое издание этой книги, опубликованное малым тиражом четверть века тому назад, давно стало библиографической редкостью. Настоящее издание дополнено авторскими статьями на данную тематику. Помимо скандальной статьи «Палачи» 1989 года, где были впервые обнародованы имена палачей Ленинграда, сюда включены документальные очерки о невинно осужденных поэтах Николае Заболоцком, Бенедикте Лившице, Николае Олейникове, Александре Введенском, Данииле Хармсе, Павле Калитине. Завершает книгу фундаментальная статья «Большой террор в Ленинграде», в которой раскрывается механизм массовых репрессий, проводимых органами НКВД в годы Большого террора.
Наум Абрамович обиделся: «Я всего себя отдал делу борьбы с контрреволюцией, в результате чего мною лично и под моим руководством были раскрыты и разгромлены сотни шпионско-диверсионных и террористических организаций» [2], но, видать, предали забвению эти революционные заслуги: какая черная неблагодарность!
И уж вкруть разъярился, когда «черный воронок» за ним прикатил: колотил себя в грудь бывший чапаевец, кричал – аж пена с золотых зубов слетала: всюду «знают меня как фанатика-большевика и энтузиаста», а вы арестовывать? Знали, всё знали: и про одержимость палаческую, и про безумность пыточную, и про сгнившего на допросах профессора Шами, и про невинно убиенного поэта Николая Олейникова, и про замордованного востоковеда Конрада…
«Всю свою сознательную жизнь я работал только в интересах партии ВКП(б) и советского народа» [7], – сразу отчеканил на допросе Голуб и потом, сколько ни бились с ним, молчал будто каменный – ни в чем не сознался, ни в чем не раскаялся. А когда сообразил, что вовек ему не оправдаться за содеянное, вовек не выйти из узилища, – накинул на шею грязный льняной жгут и повесился над парашей. Пожалуй, это было единственное дело, какое он совершил в своей жизни без всякого энтузиазма.
Список источников
1. Автобиография, датированная 12.04.1935 г. (архивное личное дело Голуба Н.А. № 977).
2. Рапорт от 01.10.1938 г. (там же).
3. Показания Бурлакова А.П. от 16.05.1939 г. (архивное следственное дело на Голуба Н.А. № № 8394).
4. Показания Трухина Л.С. от 08.04.1939 г. (там же).
5. Заявление Конрада Н.П. в НКВД СССР от 11.09.1940 г. (архивное следственное дело на Конрада Н.П. № 42 493).
6. Справка на Шами А.М. без даты (архивное следственное дело на Шами А.М. № 41511).
7. Показания Голуба Н.А. от 10.02.1939 г. (архивное следственное дело на Голуба Н.А. № 58394).
Впервые опубликовано в газете «Невский проспект», 1991, июнь, № 6. С. 14.
Яшка-демократ
Пропитаны кровью и жёлчью
Наша жизнь и наши дела.
Ненасытное сердце волчье
Нам судьба роковая дала.
Анна Баркова, 1925 г.
Яшка Ржавский, полуграмотный конторщик с Харьковского писчебумажного склада князя Паскевича, то и дело высказывал недовольство существующим строем:
«В начале августа 1916 года на фронте я очутился в 137-м Нежинском полку в качестве рядового. Условия службы были наипрескверные, ибо полк был переполнен реакционным офицерством, как генерал Дроздовский и другие, и в полку царила ужасная национальная ненависть, и нередко приходилось выслушивать проповеди попов и других лиц в патриотической форме о том, что евреи продают Россию» [1].
Это – правда.
Чекист Яков Ржавский. Фотография 1920-х годов
А у знаменитого генерала Михаила Гордеевича Дроздовского, погибшего потом на Гражданской войне, была своя правда. Смотрел он на горлопанящего полкового комитетчика Ржавского, призывающего солдат бросить окопы, трусливо бежать с фронта, и, верно, думал: «Как счастливы те люди, которые не знают патриотизма, которые никогда не знали ни национальной гордости, ни национальной чести… прежде всего я люблю свою Родину и хотел бы ее величия. Ее унижение – унижение для меня, над этими чувствами я не властен». Вот две правды: какая из них правдивей?
Как ведь было: приезжал комиссар Марголин в тамбовскую деревеньку, выстраивал перепуганных крестьян и орал, потрясая наганом: «Я вам, мерзавцам, принес смерть!» Выгребали продармейцы зерно подчистую, а за прятку пороли зверски – до убиения. Никак не уразумевали темные людишки, что не просто так, а во имя всеобщего счастья и свободы хлеб у них отбирают, в гроб их загоняют, детишек по миру пускают. На 1921 год разверстку наверху тамбовцам так расцифирили, что в округе и амбарные мыши должны были с голоду передохнуть. Ну и вспыхнул в дремучих кирсановских лесах мятеж: его возглавил бывший начальник уездной милиции – легендарный атаман Александр Антонов.
Генерал Белой армии Михаил Дроздовский. Фотография 1910-х годов
Москва не на шутку струхнула: послала в Тамбов пламенного революционера Антонова-Овсеенко, сильно пострадавшего при царе, – целых одиннадцать суток под арестом находился за отказ присягнуть на верность Отечеству: не люблю, мол, военщину. Зато теперь, придя к власти, сей пацифист в этой самой военщине души не чаял – вместе с Тухачевским приказ № 171 издал: расстреливать! расстреливать! расстреливать!
