О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

В начале ноября 1927 года праздновалась десятая годовщина Октябрьской революции. Согласно информации ОГПУ, оппозиция планировала устроить во время торжеств переворот и эти планы были отменены только в последнюю минуту из-за сомнений Троцкого. В архиве Троцкого в Гарварде никакого подтверждения этому не найдено, и крайне панические сообщения Менжинского в Политбюро следует воспринимать с недоверием, тем более учитывая его утверждение, что эту серьезную угрозу можно совершенно устранить, если Политбюро разрешит ОГПУ арестовать нескольких главарей. Сталин, который, вероятно, побудил Менжинского поднять тревогу, отмежевался от своих самых крайних требований, в то же время поддержав необходимость радикальных мер против оппозиции. Некоторые оппозиционеры к тому времени уже были арестованы, хотя все их лидеры еще были на свободе — новый подход в советской политической практике, — и Менжинский предположил, что, возможно, необходимо «арестовать их всех за одну ночь»[84]. Сталин не поддержал этого, но предложил исключить лидеров оппозиции из партии. Они, по его мнению, подрывали советскую внешнюю политику, потому что в Лондоне и Вашингтоне «существует мнение, что наше нынешнее правительство находится на грани краха, что оппозиция собирается встать у руля и что, следовательно, бессмысленно заключать с нами какие-либо соглашения». В конце 1927 года Сталин писал в ЦК и ЦКК, что действия оппозиционеров считались бы «государственной изменой» в капиталистических государствах и, следовательно, наказывались бы смертью: «Я не вижу причин, почему мы не должны защищать диктатуру пролетариата самыми строгими мерами». Аргумент о «государственной измене» основывался на мысли, что Советский Союз по существу находился в военном положении из-за острой внешней угрозы, и сталинцы воспользовались фразой Троцкого, заявившего, что даже война не заставит его отказаться от критики сталинского режима[85]. Неудивительно, что Троцкий задумался о гильотине. Во Французской революции, говорил он, якобинцы сначала использовали ее против врагов революции, как это сделали большевики, и это было нормально, это было революционной необходимостью. Но затем якобинец Робеспьер (читай: Троцкий) сам был казнен на гильотине, и это было другое дело, поскольку было сделано контрреволюционными термидорианцами (читай: Сталиным) и ознаменовало конец революции.[86]