О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

Оппозиция была не единственной заботой команды в это время. Политика Коминтерна по сотрудничеству с Гоминьданом в Китае, которую отстаивали Сталин и Бухарин, а Троцкий критиковал, закончилась провалом, когда Гоминьдан расправился со своими союзниками-коммунистами в Шанхае в апреле 1927 года. В мае Великобритания разорвала дипломатические отношения, и советские лидеры задумались, не является ли это прелюдией к новой западной интервенции. ОГПУ сообщало об усилении националистического сопротивления в приграничных регионах Украины и Грузии при активной иностранной поддержке. Тревога достигла апогея, когда в июне на варшавском железнодорожном вокзале русским эмигрантом-монархистом был убит советский посланник в Польше, а также одновременно была брошена бомба в партийный клуб в Ленинграде. Об убийстве Сталин писал Молотову: «Чувствуется рука Англии… Хотят повторить Сараево» (т. е. убийство эрцгерцога Франца Фердинанда, которое послужило поводом к Первой мировой войне). Ответом ОГПУ, явно с одобрения Сталина, стали массовые аресты подозреваемых предателей (бывших аристократов и т. п.) и казнь двадцати из них в качестве предупреждения[79]. «Агенты Лондона сидят у нас глубже, чем мы думали», — заявил Сталин руководителю ОГПУ Вячеславу Менжинскому[80]. Необходимо усилить ОГПУ, усилить военную разведку и ввести дополнительные меры безопасности на Кавказе[81]. Британская шпионская сеть должна быть искоренена, а шпионы предстать перед судом.

Советские лидеры призывали общественность готовиться к новому военному вмешательству капиталистических держав, стремящихся завершить дело, начатое ими во время Гражданской войны. Верили ли они в это сами — спорный вопрос, но, безусловно, они очень нервничали, особенно Ворошилов, нарком обороны, который неоднократно предупреждал своих коллег о том, что его ведомство недостаточно финансируется и что «нам придется дорого заплатить, если наши заграничные враги узнают» о плачевном состоянии армии[82]. Сталин постоянно думал о безопасности, и его на самом деле беспокоило, что враги действительно получали сведения и утечки секретной информации из Политбюро случались постоянно. Это не было параноидальной фантазией, историки действительно обнаружили секретные документы Политбюро и ОГПУ конца 1920-х годов в немецких архивах. Документы Политбюро печатались ограниченным тиражом, правила требовали, чтобы их возвращали после прочтения, но эти правила часто нарушались. Неудивительно, что в Политбюро постоянно возникало беспокойство по поводу ведения официальных протоколов заседаний: когда эти протоколы составлялись, они не только распространялись внутри партии, но и утекали за ее пределы. Похоже, Сталин думал, что оппозиционеры передают документы старым друзьям-меньшевикам, которые, в свою очередь, тайно пересылают их немецким социал-демократам, но более вероятно, что был другой, более прямой путь из Кремля (от кого конкретно — неизвестно) в посольство Германии в Москве[83].