Увеличительное стекло [litres][Looking Glass]

— Корман обвиняет во всем меня? — спрашивает Мэтис. — Говорит, что Криса похитили, потому что его отец работает на гангстеров?

Грубо, но точно.

— Не напрямую, но, да, именно так.

— Наверняка достал папку и стал рассказывать, какой я тут местный Аль Капоне?

— Скорее Пабло Эскобар, по моим ощущениям.

Мэтис кивает и обращается к Вильяму.

— Напомни, сколько раз нас проверяли?

— Девять. До суда так и не дошло.

— А сколько было рейдов с обысками?

— Пять.

— Что-нибудь нашли?

— Один раз.

— Что?! — Мэтис меняется в лице.

— Нарушение санитарных норм. Ваша двоюродная сестра положила сырое мясо на стол, где собирают бургеры. Заведение закрыли.

Мэтис поднимает руки в жесте преувеличенной покорности.

— Ладно-ладно, ставить мою туповатую сестренку управлять бургерной не стоило. Признаю ошибку.

Я не могу сдержать улыбку, так хорошо разыграна эта сцена. Наверняка он повторяет это мини-представление перед друзьями и партнерами каждый раз, когда всплывает тема преступных связей. Но в то, что он белый и пушистый, я ни секунды не верю еще и потому, что его интеллект виден за версту. Да, обычные копы привыкли арестовывать бестолковых бандитов, не закончивших и десяти классов, но Мэтис явно не в их умственной категории. Сейчас точно не скажешь, имеет ли он отношение к делу Вильяма, но совершенно точно, что за пределами своего офиса он ни к чему противозаконному сейчас и на пушечный выстрел не подходит.

В тот момент, когда один громила-охранник проверил мою фотографию и сказал другому, что я не полицейский, все стало предельно ясно. С организацией, где есть база всех местных офицеров, так просто не справишься. Но это мне на самом деле и неважно. Важнее, участвовал ли он в похищении Криса, а в остальном пусть им занимается полиция Лос-Анджелеса.

— Вот что говорят в полиции, — рассказываю я Мэтису. — По статистике, большинство похищений так или иначе связаны с наркоторговлей, поэтому о них не заявляют. Корман предполагает, что, похитив Кристофера, кто-то из банд пытался надавить на Вильяма. Или на вас через него.

Мэтис произносит низким голосом:

— Я похож на человека, на которого легко надавить? Скажите-ка вот что: а почему вообще вы здесь? — он останавливает меня прежде, чем я успеваю начать отвечать, и продолжает: — Я имею в виду, не почему вы помогаете Вильяму, а вообще, почему вы до сих пор ходите и разговариваете, например, со мной, а не валяетесь в виде трупа в Монтане?

Он явно пообщался с Вильямом обо мне.

— Потому что убийца добрался до тех, кто мне дорог.

— Двухметровый громила, убивший до этого семь полицейских, добрался до ваших близких. Вы его нашли и остановили, насовсем. Как вы считаете, что стало бы с тем, кто попытался бы добраться до моих близких. Особенно учитывая собственные слова, что я скорее местный Пабло Эскобар, чем Мать Тереза? Как вы думаете, о скольких трупах написали бы газеты.