Увеличительное стекло [litres][Looking Glass]

Вместо того чтобы просаживать деньги с такими же бандитами, как он сам, Джастис искал общество классом повыше, без криминального прошлого. И через новых знакомых вкладывался в недвижимость и бизнес, причем предельно легально.

— И что вы хотите всем этим сказать? — спрашиваю я.

— Что Вильям — аферист, работающий на другого афериста. На преступника, замешанного во множестве убийств.

— Тогда почему он до сих пор на свободе?

Металлические шкафы с документами и запертый кабинет Бострома становятся более понятны, но тем не менее.

— Это не по моей части. Такие дела быстро не делаются.

Ага, похоже, за Вильямом наблюдают, а я сижу здесь именно поэтому — белый гость-незнакомец из другого города заинтересовал следивших.

— Это все, конечно, звучит… настораживающе, но на самом деле мне все равно, чем он зарабатывает на жизнь и кто его босс. Я хочу только разобраться, что произошло с его сыном.

— Ага. — Корман выуживает из бумаг на столе конверт и толкает его по столу ко мне.

Последний раз, когда при мне полицейский так делал, внутри были фотографии тела.

— И кто жертва? — спрашиваю я, не прикасаясь к конверту.

Корман понимающе усмехается и кивает.

— Не первый раз общаетесь с полицейскими? Жена Вильяма. Он рассказывал, как она погибла? — Коп смотрит на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь или возьму конверт.

Несмотря на всю мою сдержанность, с моим-то любопытством шансов не влезть в этот конверт у меня ровно ноль. Я достаю фотографию, в чем тут же раскаиваюсь. На ней молодая чернокожая женщина в луже крови, с пулевыми отверстиями в груди и голове.

— Это произошло за год до пропажи Кристофера. Тело нашли в одной из каморок клининговой компании в Линвуде, на самом деле там считали черную наличность. В газетах написали, что это был налет конкурирующей группировки.

— Но вы так не считаете? — говорю я, хватая наживку.

— Деньги принадлежали Джастису, в этом мы практически уверены. Но полагаем, что налет, в процессе которого погибли три человека, заказал он сам.

— Зачем?

— Потому что они его обворовывали.

— Жена Вильяма воровала у его главного клиента?

— Бренда, ее звали Бренда, и да, воровала. Более того, мы подозреваем, что Вильям об этом знал.

Я пытаюсь уместить эту мерзость в голове.

— Но вы говорите, что Вильям все еще работает на Мэтиса.

— Ага. Он прекрасно понимает, что на фото мог быть его собственный труп. Он облажался перед Мэтисом, и ему преподали урок. Почему Вильям не сорвался? Может быть, боится. Или не может до конца поверить, что именно Мэтис заказал убийство. Или между Вильямом и Брендой было уже сильно не все в порядке, черт его знает. Они тогда плотно сидели на наркотиках и были далеко не образцом примерного поведения. Да может, вообще, он сам стрелял.