Сибирская сага. История семьи
- Автор: Хворостовская Людмила Петровна
- Язык: русский
- Переводчик: Анастасия Александровна Никитина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сибирская сага. История семьи». Краткое содержание книги:
В первой части книги собраны рассказы старших родственниц Людмилы Петровны Хворостовской о жизни до и после революции — жизни трудной, бурной, полной страстей.
Основная часть повествования — воспоминания Людмилы Петровны. Военное детство, молодость, пришедшаяся на время «оттепели», знакомство с будущим мужем — Александром Хворостовским, замужество и рождение сына Дмитрия, детство и отрочество. Мы видим, какую роль играла музыка в жизни Людмилы и Александра и как это повлияло на формирование жизненного пути Дмитрия Хворостовского.
Тему семейной преемственности как нельзя лучше выражают слова Марии Николаевны Вебер-Максимовой, бабушки певца: «Он поет так драматично и трепетно, потому что все наши страдания передались ему по наследству. В жизни ничего не происходит случайно — все предопределено и проигрывается как на пластинке».
— Хочешь подержать веревку? Верблюд тебя не тронет, он ученый.
Я спросила:
— Он, что ли, читает?
Все засмеялись. Веревку я держать отказалась — страшно. Лиде скоро стало скучно со мной, и она решила пойти к Вале в магазин, а мне наказала не отходить от магазина и ждать их. Я обещала. Девочки долго не появлялись. Мое внимание привлек мальчик, примерно такого же возраста, как и я. На голове у него была красивая бархатная шапочка, расшитая цветными нитками. Мальчик ловко делал из бумаги кораблики и пускал их в арык. Кораблики быстро исчезали за поворотом — их уносило течением. Сколько времени прошло, я не знаю. Я стояла в сторонке и наблюдала за мальчиком и корабликами. Потом из магазина вышла бабушка в широком платье и черном платке, взяла мальчика за руку и увела. Последний кораблик задержался, зацепившись ненадолго за какую-то веточку, затем отцепился и поплыл. Я пошла за ним, забыв обо всем, а когда подняла глаза, то совсем не узнала места, где оказалась. Магазина не было, голубые горы исчезли. Я стояла на незнакомой улице совсем одна, даже прохожих не видно. Я заплакала. Мне стало очень страшно.
Вскоре по улице прошла женщина. Заметив меня, она наклонилась и участливо спросила:
— Девочка, кто тебя обидел?
Я рыдала, не в силах сказать что-либо вразумительное. Стали собираться люди:
— Чья девочка? Почему одна? Откуда пришла?
Единственное, что пришло мне на память, это наказ Вали не ходить одной, так как дяденьки-киргизы увезут меня в горы, где снег, и там я замерзну.
— Значит, — сообразила женщина, — она потерялась на центральной улице, где видны горы.
Несколько взрослых повели меня назад. Оказалось, что я забрела очень далеко на окраину. Наконец мы вышли на знакомую улицу, и я увидела горы, но не узнала ни одного дома — я их не разглядывала, потому что все время смотрела только на кораблик. Дошли до знакомого магазина. Я радостно закричала:
— Я здесь была!
В магазине ни Лиды, ни Вали не оказалось. Милая женщина меня не бросила, а вместе с еще двумя спутниками пошла со мной дальше. Очень здорово, что по дороге к магазину я интересовалась всем, что меня окружало, так что оттуда моих спутников я вела уже сама. Мимо высоких тополей, мимо поляны, где играли в альчики, мимо индюков, сада с фруктами, домов с красивыми цветниками и мимо дувала.
— А вот сейчас, за углом, будет наш дом! — радостно закричала я и побежала со всех ног. Откуда только взялись силы! Спутники едва поспевали за мной.
Уже темнело, солнце клонилось к закату. Все члены семьи, кроме бабушки и ее мужа, маминого отчима, искали меня по городу, даже подключили милицию. А я пришла сама! Бабушка кинулась ко мне, а мамин отчим, поблагодарив моих провожатых, поднял указательный палец вверх и воскликнул:
— Вот это ребенок! В чужом городе сама нашлась!
Вскоре прибежал мамин брат Петя — узнать, не нашлась ли я, а увидев меня, тут же убежал назад, чтобы дать отбой поискам.
Вечером усталые взрослые собрались за столом. Обсуждали пережитое за эти два дня — начало войны и мою пропажу. В таком составе семья больше никогда не собиралась.
Через два дня папе удалось достать обратные билеты, и мы уехали.
Дорога домой показалась мне длинной, скучной и совсем неинтересной. Свою полку папа уступил женщине, которая везла старую больную мать, а сам расположился на верхней боковой. Мы ехали в общем вагоне. Чай и воду нам не носили. Поезд подолгу стоял на остановках, и папа успевал достать кипяток и купить еды для нас и для женщины со старушкой. Иногда наш поезд останавливался просто в поле. Однажды он стоял так долго, что я подумала — дальше мы не поедем, машинист не видит дороги. Вокруг стоял дым и пахло горящим сеном и хлебом. Я видела, как горела земля. Мама сказала:
— Это горят поля, а кажется, будто горит земля. Плохие люди подожгли поля, чтобы у нас не было хлеба.
Когда поезд тронулся и колеса застучали вновь, я заснула у мамы на руках. Мне снились страшные, как Баба-Яга в книжке, злые-презлые люди в черных одеждах. Их было много. Они шли по полю, держа в руках зажженные спички, и поджигали лотки с хлебом, стоявшим по всему полю, до самого горизонта. Я пыталась им помешать, отнимала спички, но их было очень много. Я звала на помощь маму и папу, их не пускали ко мне, я дралась… Вдруг я услышала голос папы:
— Маша, она заболела, она мечется, у нее горячий лоб.
Я открыла глаза. Смотреть было горячо. Я лежала у папы на руках, мама склонилась надо мной. Оба расстроены. Папа отдал меня маме, а сам куда-то пошел. Вскоре он вернулся с тетей доктором из соседнего купе. Она послушала меня трубочкой, посмотрела горло. Сказала маме, что сейчас принесет лекарство и скажет, что надо делать.