Сибирская сага. История семьи
- Автор: Хворостовская Людмила Петровна
- Язык: русский
- Переводчик: Анастасия Александровна Никитина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сибирская сага. История семьи». Краткое содержание книги:
В первой части книги собраны рассказы старших родственниц Людмилы Петровны Хворостовской о жизни до и после революции — жизни трудной, бурной, полной страстей.
Основная часть повествования — воспоминания Людмилы Петровны. Военное детство, молодость, пришедшаяся на время «оттепели», знакомство с будущим мужем — Александром Хворостовским, замужество и рождение сына Дмитрия, детство и отрочество. Мы видим, какую роль играла музыка в жизни Людмилы и Александра и как это повлияло на формирование жизненного пути Дмитрия Хворостовского.
Тему семейной преемственности как нельзя лучше выражают слова Марии Николаевны Вебер-Максимовой, бабушки певца: «Он поет так драматично и трепетно, потому что все наши страдания передались ему по наследству. В жизни ничего не происходит случайно — все предопределено и проигрывается как на пластинке».
Меня всегда трогала мамина сентиментальность. Вот один из ее рассказов: «Мои сверстницы часто завидовали мне, что у меня такая молодая, красивая и добрая свекровь, а главное, что она моя подружка. Однажды во время сенокоса, когда все трудились сообща, мы отдыхали в лесочке с девчатами. К нам подбежала моя свекровь, разгоряченная, раскрасневшаяся от жары и работы, сбросила с себя платок, волосы разлетелись, образовав густую кудрявую каштановую шапку. В следующее мгновение она наклонилась ко мне, схватила за руку и весело крикнула: «Машенька, скорее бежим купаться, я умираю от жары!» Мы побежали к реке, по дороге она сбросила с себя одежду, обнажив молодое, гибкое и стройное тело. Когда мы вернулись назад, девчата сидели грустные, с завистью глядя на наши мокрые и счастливые лица. Одна из них запальчиво сказала мне: «Тебе, Маруська, хорошо с такой свекровкой жить! Нам всем даже завидно». Я передала эти слова свекрови, а та весело засмеялась».
Мама часто задавала риторический вопрос: «Почему счастье так мимолетно? Почему горе и лишения так жестоки и продолжительны? Порой просто нет им конца!» Что ж, недаром гласит народная мудрость: «Пришла беда, отворяй ворота». Как показала жизнь моей семьи на протяжении почти двух веков, конечно, много было прекрасных моментов, но чаша весов с лишениями и бедами перевешивала, и очень сильно. Может быть, это касается только нашей семьи, а у других все наоборот?
Интересное совпадение: свекровь моей бабушки Лины звали Екатерина Ивановна, свекровь моей мамы Марии — тоже Екатерина Ивановна. Мою свекровь звали Екатерина Павловна. Прабабушка — немка. Бабушка — полька. Моя свекровь — русская женщина. И все мы — Лина, Мария, Людмила — любили своих Екатерин. Нам троим очень повезло, что в нашей жизни были эти замечательные женщины с трудной, драматичной, иногда даже героической судьбой. Это были незаурядные личности, и они до конца исполнили свое предназначение на земле, оставив яркую память о себе в детях, внуках и правнуках.
Мое детство
Первые воспоминания
Cамые первые воспоминания из моего детства относятся ко времени, когда мне было около двух лет. Мама говорила: «Этого не может быть. Ведь ты была совсем маленькая! Ты спутала рассказы других людей со своими впечатлениями». Однако, когда я повторила фразу, с которой мама обратилась к папе и слышать которую не мог никто, кроме папы и меня, она задумалась и согласилась со мной.
Эта история случилась в конце лета 1937 года. У папы был отпуск, и они с мамой повезли показать меня моей прабабушке Лиустинии Ивановне Зуевой. В дороге я заболела — болело ухо, а может быть, за ухом. Когда мы приехали, меня уложили в большой комнате, соорудив постель на широком длинном столе, накрытом белой простыней. Стол огородили стульями с высокими резными спинками. В руки мне дали мою любимую куклу (ее сшила моя мама, приделав к тряпичному тельцу голову от старой фабричной куклы). Я крепко прижала куклу к себе, затихла. Взрослые подумали, что я сплю, закрыли дверь и ушли.
Я оглядела комнату — все было незнакомо. В открытом окне видно было дерево, листья на нем дрожали, а веточки плавно раскачивались. Некоторое время я следила за ними и слушала, как где-то на улице шумят и смеются люди. Спать мне не хотелось. За ухом болело. Я захотела к маме. Начала хныкать — не идет. Громче, еще громче, закричала… Мама рассказывала, что, когда я капризничала, орала так, что прибегали соседи — узнать, не случилось ли чего. В ответ на мой крик открылась дверь и в комнату быстро вошла маленькая, сухонькая бабушка в белом фартучке. Она подняла брошенную на пол куклу, подала мне, приговаривая ласковые и нежные слова. Я перестала орать — бабушка меня на некоторое время заинтересовала. Лицо у нее было загорелое, совсем коричневое, а на нем белые морщинки. Когда она улыбалась или смеялась, морщинки исчезали, а когда переставала улыбаться, они появлялись. Очень весело!
Но скоро и это мне надоело. Я вновь заорала: «МАМА!» Бабушка хватала все, что попадалось под руку, и показывала мне, размахивала руками, приплясывала. Не помогало! Мне нужна была только моя мама! Перепробовав, видимо, все известные ей методы, бабушка побежала на кухню в поисках очередной игрушки, смеясь, схватила железную заслонку от русской печи, маленький ухват, подскочила ко мне и стала выбивать ухватом по заслонке какой-то ритм, иногда поднимая их над головой и подпрыгивая, как маленькая девочка. Уж точно ничего подобного я в своей коротенькой жизни еще не видела! Я перестала реветь и звать маму, села на столе и начала хохотать так же громко, как только что орала. Прибежала молоденькая женщина с румяным лицом и крикнула: