Немного любви в холодном Мэноре (СИ)
- Автор: feral brunette
- Язык: русский
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Немного любви в холодном Мэноре (СИ)». Краткое содержание книги:
— Но ведь у них тоже рождаются дети, попадающие в наш мир, — Гермиона повернулась к Тому. — И эти дети ничем не отличаются от нас — они такие же, как и мы.
— Я уже говорил тебе, Гермиона, — она так сильно привыкла к монотонности его голоса. — Нельзя быть такой доброй. Это погубит тебя.
— Что с тобой случилось? Почему ты так думаешь?
— Я стал сиротой через несколько минут после рождения, — начал Том свой рассказ. — Моя мать — Меропа Мракс — умерла спустя минуту после моего рождения. А мой отец — магл, бросил Меропу, как только узнал, что та забеременела. Он оставил мою мать без малейших средств для существования. Она обезумела от любви к нему и умерла, не пережив горя. Я воспитывался в приюте миссис Коул, а потом попал в Хогвартс.
Он говорил так, что слёзы проступили на глазах Гермионы, а она даже не заметила этого. Сейчас девушка видела в Томе не вечно холодного и собранного волшебника — это был самый обычный человек, способный на проявление слабостей. Ей так казалось.
Девушка присела на край дивана и взглянула на Реддла, ей хотелось хоть что-то сказать, как-нибудь поддержать.
— Но ведь нельзя судить всех по одному человеку, — аккуратно произнесла Гермиона.
— Если твой отец был таким человеком, то это не означает, что все такие.
— Интересно, — красные глаза Тома встретились с её карими. — Сказала бы ты так, если бы узнала, что твоих родителей тоже убили маглы? Что они безжалостно расправились с твоим отцом? Что прежде, чем обезглавить твою мать, они издевались над ней несколько часов?
Непонимание, растерянность и искажённая гримаса боли отразилась на её лице.
Гермиона открыла рот, но сказать ничего не смогла. То, что она услышала не вписывалось в атмосферу этого разговора. Душераздирающая история о его детстве, которую она была готова услышать превратилась в шокирующее откровение. Меньше всего она ожидала, что жестокая правда настолько врежется в её сознание, что даже парализует голосовые связки.
— Так что? — буднично продолжил Том. — Всё ещё считаешь, что маглы и их выродки — самые прекрасные существа на земле?
— Я… я… — воздуха не хватало, чтобы заговорить. — Мне…мне…нужно…
— Я думаю, что позже ты подберёшь правильные слова, — он встал, оставляя беспомощную Гермиону в полном одиночестве. — Доброй ночи, пташка. Тебе нужно выспаться, завтра тяжёлый день.
Дверь с грохотом захлопнулась. Ужас и боль обездвижили девушку. Кабинет вокруг поплыл, краски потускнели, а всё тело пробила дрожь. Дышать получалось через раз, а сердце начало пропускать удары. Гермиона сидела на диване, но казалось, что тонет в горячей лаве.
Вместо мягкого бархата кожа чувствовала острые осколки и обжигающее пламя. Она впала в такое оцепенение, что даже не заметила печального взгляда женщины с портрета, та плакала вместе с Гермионой. Леди Эдвена Малфой тихо наблюдала за юной девушкой, которая стала заложницей Малфой-Мэнора и несправедливой судьбы-злодейки.
В эту ночь мать Люциуса впервые за свою жизнь и существование на портрете наблюдала, каково это: чувствовать всепоглощающую боль и жгучее горе в венах, вместо крови. Гермиона так много пережила в стенах этого поместья, хотя ей было предначертано познать в них только счастье и любовь. Мэнор дарил ей разрушения и жалкие горстки пепла мечты. Терзал её душу.
До самого утра Гермиона не сомкнула глаз, только перекатывалась вдоль деревянного пола кабинета. Казалось, каждый уголок комнаты был пропитан солёными слезами и разводами туши. Диван разодран, а на руках засохла кровь. Хрустальная ваза разлетелась в мелкие дребезги, оставив вмятину на стене. На миг Гермионе показалось, что рассвет забрал с собой ту маленькую капельку сил, что в ней ещё оставалась и она провалилась в сон.
Министерство магии Великобритании. Полдень.
Пустота. Внутри неё не отзывалось абсолютно ничего. Она держалась по правую руку от Тома и совершенно не вслушивалась в то, что он ей говорил. Вместо наставлений перед её первым публичным выступлением — в голове до сих пор эхом отдавались вчерашние слова. Гермиона не помнила своих родителей, даже имён их не знала, а в неё просто швырнули тем фактом, что их беспощадно убили.
Хотелось упасть прямо тут, посреди Атриума, закрыться руками от всего мира и утонуть в собственных слезах. Если ещё пару дней назад она дрожала от страха показаться с речью перед сотней волшебников, то теперь дрожь била по всему тела из-за нестерпимой боли.
— Твой выход, пташка, — Том легко подтолкнул её в спину. — Вперёд!
Неуверенный шаг и Гермиона стоит перед толпой работников Министерства и гостей из других стран. Сотня незнакомых глаз уставились на девушку, а ей хотелось лишь расплакаться. В голове не было ни единой здравой мысли, слова путались, а в горле ещё с ночи стоял ком. Пушистые ресницы были мокрыми, губы искусаны до крови и до омерзения пересохли. Под глазами красовались тёмные полумесяцы, а на бледных костяшках — засохшие бордовые подтёки. Но ведь этого никто не видит, Том изрядно постарался, чтобы массы увидели лишь красивую упаковку. Все ждут.
— Рада всех вас приветствовать в этот день, — монотонно и пусто. — Мне до одури в голове приятно, что столько уважаемых волшебников и ведьм прибыли сегодня в Министерство.
Слова начали вылетать на автомате, она даже не слышала саму себя. Тонкие пальцы крепко сжали трибуны, а мышцы до боли напряглись.
— Я не хочу слишком долго разглагольствовать на тему того, какой должна быть нынешняя политика волшебного мира и какие порядки в нём должны быть. Мне кажется, что если вы уже находитесь тут — то разделяете новые взгляды. Я очень рада, что Лорд оказал мне такую честь и назначил своей правой рукой. Самое важное, что меня беспокоит на данный момент — это… — Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие. — Это сохранение чистокровных семей волшебного мира. «Священные двадцать восемь» — это прошлое, настоящее и будущее, и мы должны приложить все усилия, чтобы сберечь их. К огромному сожалению, Война унесла очень много жизней и нанесла по нам непоправимый удар.
Гермиона чувствовала, как мысли постепенно покидают голову. Она понимала, что ей нужно заканчивать речь и уходить, иначе она рухнет прямо тут. Каблуки на ногах уже ходили ходуном от дрожи.
— Судьба подарила мне такую прекрасную возможность, как обзавестись друзьями в лице семьи Малфоев, — голос девушки дрогнул на фамилии. — Эта семья входит в «Священные двадцать восемь», являясь старинным чистокровным родом, и они всецело разделяют мои взгляды. Нарцисса Малфой — моя близкая знакомая, которая является примером истинной хранительницы семейного очага и просто доброй женщины, а Драко и Люциус — опора миссис Малфой и очень искренние люди. В своё время эта семья помогла мне встать на ноги и справиться с нелёгким положением. Я считаю, что именно таким должно быть всё новое магическое общество…
Сердце просто вырывалось из груди. Гермиона постаралась выдавить из себя что-нибудь ещё, но безуспешно. Нужно было поскорее убираться, но ноги не слушались. Помимо накатившего чувства паники, ситуацию накаляли взгляды из толпы, а точнее взгляд. Один. Рыжая девушка стояла в самой гуще людей, под руку с молодым человеком, и прожигала Гермиону взглядом.
Создавалось впечатление, что та смотрит в самую душу, обнажает её и вливает кипяток в самое нутро. Становилось жарко, некомфортно, невыносимо тяжело. Хотелось опрокинуть на себя ведро ледяной воды, чтобы пожар под кожей наконец потух, но вряд ли бы это помогло.
— Благодарю всех за внимание, — она отпихнула от себя Тома и унеслась прочь. — Мне нужно побыть одной…
Стук каблуков разливался по всему Министерству, отдавая в голову. Гермиона бежала, путаясь в коридорах и натыкаясь на закрытые двери. Первая, вторая, шестая и восьмая. Все двери были закрыты. Негде было запереться и снять тесный пиджак. У очередных запертых дверей она сняла туфли и оставила их прямо в коридоре, продолжая путь уже босиком.