Шестое чувство [litres]

– Друга привел, Пестрый?

– Че?

– Говорю, один, что ли, боишься ходить? Опасаешься кого?

Это при том, что росточком я ниже их обоих. К тому же моложе по возрасту, легче по весу и гораздо у́же в ширину. Каждого. Что тот муравьишка-хвастунишка перед толстым жуком: «Я инвалид, ножка болит….Сделайте одолжение, войдите в положение». Смотрели мультик? А я грешен, люблю…

– И кого мне опасаться? – неприветливо буркнул громила. – Тебя никак?

– Нет, конечно. Я мухи не обижу. Любую спроси.

– Хорош трындеть. Чего хотел от меня, студент?

– Помощи… Вася. Тебя ведь так, кажется, менты называли? Василий Кравсилович. Прикольное отчество у тебя. Папа – Кравсил? Это… «красная армия всех сильней»?

– Не твое собачье дело!

Неожиданно красавчик-бармен мягко качнулся в мою сторону и ловко ухватил меня за лацкан куртки. Я даже дернуться не успел.

– Найсная вельветина, – зловеще просипел модник, разглядывая ткань. – Где надыбал?

– Я тебя знаю? – Я аккуратно потянул куртку из цепких пальцев. – С какой целью интересуемся?

– Я не понял. Это ты сейчас нагрубил мне?

Опаньки!

Сильная заявка на победу. И очень характерная для кругов околохулиганского менталитета. Да меня ведь сейчас пытаются по понятиям развести, не меньше! Так сказать, сформулировать предъяву на абсолютно пустом месте. Из воздуха. Да еще и при всем честном народе! А это… нехорошо. Не слишком ли круто забирает панкующий хипстер?

– Ты ошибся, уважаемый. «Я вежлив, спокоен, сдержан тоже. Характер – как из кости слоновой то́чен».

– Чего?

– Не заморачивайся, дорогой. Это Маяковский.

Надеюсь, продолжения он не знает.

А там: «…А этому взял бы, да и дал по роже: не нравится он мне очень». Стихотворение мэтра ранней советской поэзии под названием «Мое к этому отношение». В тему так всплыло… из глубин памяти.

– Типа образованный? Так, что ли?

Не отвечая, я повернулся к Пестрому:

– Разговор состоится? Или так и будем морозить до талого?

Специально вставляю в речь характерные эвфемизмы социального дна, намекая на собственную якобы причастность к злодейским сферам. Система опознавания «свой – чужой».

– А че так-то, со мной не хочешь побазарить? – не унимался прыщавый обаяшка. – Никак на измену подсел, студентик? Ты ответь!

Не сработала система. Прокол.

Но… не мой косяк. Его!

Клиент-то у нас оказывается… сам «чужой»! Ряженый. Где-то чего-то там слышал про толковища, но сам в уголовных сферах явно не вращался. Иначе про «ответь» заикаться не стал бы – это очень крупная предъява. По идее – финальная. Круче, как говорится, могут быть только яйца. Это означает, что дядя явно не из блатных. Но… из приблатненных. Что предосудительно, ибо… чужую форму на поле боя надевать Гаагская конвенция не велит.