Шестое чувство [litres]

Можно. Вперед, скворец! Надо выручать прощелканные конспекты. Придумать бы еще, как уговорить этого уголовника – дабы он конструктивно повлиял на своего наркотического приятеля.

Я направился следом.

Не торопился. Здесь у бандита с незатейливой кличкой Пестрый одна дорога – по причалу: мимо ресторана и на пляж. Никуда он здесь не сможет свернуть, разве что… в море. Направо. Или налево – вверх по скалам, к монументу «Штык и парус». Что было бы не менее странно. Вот и шагает себе типок прямо по пирсу – руки в брюки. Наверняка считает, что я уже на месте и жду его в конце бетонки, а мне хочется понаблюдать за его телодвижениями на расстоянии.

Вот Пестрый остановился у трапа прогулочного теплохода-катамарана «Ахтиар» и прикуривает у вахтенного матроса сигаретку. Само благодушие! Постоял рядом, по-свойски поставив ногу на бетонный уступ причала, о чем-то посудачил с важным видом, докурил, метнул бычок в воду, ловко попав в щель между бетонкой и белоснежным бортом плавучего бара.

Однако он тоже не торопится!

Я ведь там… мерзну в конце пляжа. Наверное. Чай, не май месяц. Да и дождь вроде собирается – взвесь какая-то водяная в воздухе висит. Эй!

Неожиданно наблюдаемый объект вместо того, чтобы продолжить свой путь по берегу, коротким прыжком вскочил на трап и быстро поднялся на борт катамарана. Исчез в проеме судовой двери. Однако! Что характерно – вахтенный у трапа даже не почесался! Знакомый? Родственник? А может, Пестрый вообще в команде судна? Да ладно! Это было бы чересчур – пароходик-то элитный! Его из Польши всего-то пару месяцев назад как сюда пригнали. Для украшения досуга платежеспособного населения. И рабочее место на этой пафосной посудине еще заслужить надобно. А эта рожа… неужели все-таки работает здесь? Ага! А в свободное от элитной работы время типа он еще и гоп-стопом промышляет? По городским гальюнам.

Смешно.

Впрочем… а почему одно другому должно сильно мешать? Может, у него хобби такое?

В легком недоумении я застыл за павильоном междугородной телефонной станции, что напротив причала. И что дальше, скворец?

Вышел Пестрый!

Быстро управился. Что уже хорошо.

Только вот… вышел он не один. Что пока непонятно – хорошо это или плохо.

За громилой по трапу спускался слащавый паренек лет двадцати пяти в джинсовой двойке – наглаженный, причесанный, разве что не напудренный. На носу – новомодные солнцезащитные очки в тонкой оправе, хотя сумерки на дворе. Аксессуар явно для имиджа, статусная фишка. Виски у парня выбриты по-новомодному. На панковский манер: очень высоко, на пределе допустимого. Сейчас такая стрижка – хит сезона: баки нынче только крестьяне носят, «кресты». Ну и… битломаны еще – консерваторы от поп-культуры. Голый висок – это вызов! Риск. Чуть выше подбреешь – сразу пришьют тягу к неформалам: менты будут цеплять, рокеры бить. Панки сейчас у нас – дерзкое и преследуемое племя. И всеми признанный народный раздражитель, консолидирующий неконсолидируемые слои общества.

Феномен.

Кстати, модный «секс-пистолс» очень похож на бармена. Всяко уж не моторист на этом судне – на тех у меня глаз наметан. И бармен этот… далеко не чахлик, в отличие от прежнего подельника бандита Пестрова. Высокий, плечистый – торс перевернутым треугольником – явный качок, хоть и панку́ет. Фигура Аполлона. С лицом Алена Делона. Без висков…