ФРГ. Штрихи к портрету
- Автор: Бобров Владимир Антонович
- Год: 1978
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «ФРГ. Штрихи к портрету». Краткое содержание книги:
И снова дорога. Теперь на Дуйсбург.
В надвигающихся сумерках скорее угадываются, чем различаются, ставшие уже привычными глазу пустыри, клочки зелени, силуэты заводских корпусов. И вообще вся окрестность представляется гигантским, не очень хорошо прибранным двором невидимого и невиданного завода. Впечатление усиливается заревами оставленного Эссена и другим, пока еще бледным, но все сильнее разгорающимся по мере нашего продвижения вперед.
На дорожных знаках замелькало новое имя: «Рурский центр». С основного ствола автобана соскальзывают ручейки съездов. Оставим их без внимания. Нам в Дуйсбург. А на «Рурский центр» полюбуемся издали. Стеклобетонная коробка. Десяток суперунивермагов под одной крышей.
— Почему не в городе? — спрашиваем у нашего спутника.
— Потому что в городе нет места!
— А как же покупатель?
— А на автотранспорте!
Можно ли представить любой современный крупный город без транспорта? Нет, нельзя. Вот точно так же нельзя представить Бундесрепублик без автодорог. Словно щупальца неведомого космического чудовища, расползаются они по земле, ползут, выбрасывая все новые и новые отростки. Оплетая и ощупывая землю слов но в поисках чего-то очень важного, главного.
Все ближе, все плотнее, все ярче надвигающаяся полоса электрического света и висящее над ней крова-во-медное, не похожее на эссенское зарево. Все гуще стволы заводских труб: «классических» кирпичных, бетонных, стальных, сдвоенных, строенных, оплетенных какими-то конструкциями, обросших стенами зданий. Неразбериха, кажущийся хаос труб, конструкций. Ажур словно шагающих колоннами вдаль подъемных кранов. Пространство наполнилось освещенными окнами. Это Дуйсбург.
Немецкое слово «бург» (замок, крепость) — женского рода. В силу этого огнедышащий Дуйсбург величают королевой, точнее, «стальной королевой». Действительно, это одна из крупнейших сталеварок мира! Здесь, в ревущем огненном царстве Тиссена и Маннесмана, производится более трети всей западногерманской стали. Здесь же, где Рейн встречается со своими притоками Руром и Эмшером, разместились гавани. Говорят, что общая длина их причалов составляет около пятидесяти километров! Здесь ежегодно пришвартовывается и отчаливает шестьсот судов, обеспечивающих ежегодный товарооборот от тридцати до пятидесяти миллионов тонн.
Морские ворота Рура. Зерно из Канады, шерсть, хлопок, рыба из Англии, руда и фрукты из Испании, мясо, кофе, нефть из Азии, руда, шерсть из Австралии, целлюлоза, руда, дерево, рыба из Скандинавии.
Как над Эссеном витают тени Круппов, так над Дуйсбургом витают тени Тиссенов. Тени, не более. Самих Тиссенов здесь нет. Друг Гитлера Фриц Тиссен угодил в Бухенвальд, а благородная наследница «стальной» фамилии графиня Анита Амелия Тиссен де Зихи обитает в каком-то модерновом замке, вдали от Рура, благополучно снимая дивиденды со своих акций, составляющих сумму двести пятьдесят миллионов.
Заводы фирмы «Тиссен» на севере. Заводы фирмы «Маннесман» на юге. Чудовищные легкие города, от дыхания которых гибнут деревья и чахнет все живое.
С понятием «королева» все-таки связывают нечто изящное, возвышенное, благородное… Здешняя короле-пл — исключение. Трудно придумать город более унылый, бесформенный, безликий. Из старых построек здесь сохранились ратуша да стоящая рядом с ней церковь. Оба здания, правда, очень хороши.
Впрочем, понятие о красоте — дело сложное! По-своему красив и Дуйсбург. Во всяком случае впечатляющ! Этого от него не отнимешь! Взгляните на карту. На тридцать километров растянулся он по правому берегу Рейна. Но что карта: черные фигурки и значки. Заменим эту карту цветной фотографией, сделанной, как говорили в старину, с птичьего полета. Где же город? Бурая, скорее, оранжевая, «горящая» земля. Оранжевые кирпичи корпусов, оранжевые горы рудных пород, оранжевые черепицы крыш, оранжевая пыль, пропитавшая воздух и землю. Жерла труб, жилы железнодорожных путей, оранжевые составы. И ровная, широкая голубая, серая или оранжевая, в зависимости от погоды, лента Рейна.
Батюшка-Рейн! Нет тебе равной по красоте реки во всей Западной Европе. Сколько городов, деревень, поселков разместилось на твоих берегах. Но нет, наверное, среди них такого другого огнедышащего города, как Дуйсбург — морские ворота Рура.
Лента дороги начинает круто уходить вверх. И вот обрывается берег, город, Рур. Под нами Рейн. Выхваченная из темноты прожекторами бурлит рейнская вода. Бурлит под винтами сотен самоходок, причаливающих и отчаливающих. Громадные и одновременно легкие, даже грациозные портовые крапы наклоняются над водой и потрошат железные туши барок.
Вы слышите? В рурских городах грохочут прокатные станы, скрежещут зубья угольных комбайнов, шуршат ленты конвейеров. Уголь превращается в кокс, анергию, химикаты. Руда становится сталью, трубами, рельсами, машинами и тысячами других хороших и полезных вещей. Вот их подхватывают стальные руки крапов и осторожно опускают в трюмы длинных барж. Они доберутся до Роттердама, Антверпена, Бремена, Гамбурга и, перегруженные на океанские суда, разойдутся по всем странам света. А потом, неважно когда и где, воплотясь в руду, шерсть, дерево и тысячи других хороших и полезных вещей, возвратятся в дуйсбургскую гавань.
Темнота слизывает контуры. Остаются цвета. Сигнальные фонари барж, факелы труб, голубые всплески прожекторов, а над ними — широкая червонного золота полоса. И чем гуще темнота, тем ярче разгорается эта кровавая полоса огня. Вот она опрокидывается в Рейп и зажигает его. И отсюда, с высокого моста, ясно различимы два широких золотых кольца с вкрапленными драгоценными камнями: рубинами, сапфирами, бриллиантами. Это и есть корона «стальной королевы», главной сталеварки страны.
ПУТЕШЕСТВИЕ НА ГАРЦ
— Город Гёттинген, — объяснял я своему приятелю, счастливому обладателю казенного «Мерседеса», — расположен совсем рядом с самой красивой во всей Западной Германии горой Гарц. Эту гору посетили многие выдающиеся писатели.
— А чем еще знаменит этот Гёттинген?
— Колбасами, университетом, обсерваторией, историей и погребком, где пиво превосходно! Город очень красив. И всего двести километров.
Разговор этот происходил между нами ранним воскресным утром в Кёльне, а продолжение его имело место а Касселе, после четырехчасовой бешеной гонки, во время которой мой товарищ неоднократно грозился повернуть назад, но угрозу выполнить не мог, поскольку свернуть с автобана некуда. Именно на это я и рассчитывал, преуменьшая расстояние между Кёльном и Гёттингеном ровно вдвое.
Случай соскочить с целенаправленной магистрали представился лишь где-то возле Касселя. Мы им воспользовались и очутились вскоре перед бесконечно длинным кирпичным корпусом, над которым красовалась гигантская, под стать самой фирме, эмблема — соединенные в одну две буквы: фау и дубль вэ, символизирующая самое крупное в Западной Германии предприятие — «Фольксваген», далеко опередившее по обороту таких китов западного рынка, как «Сименс», «Даймлер-Бенц», «Крупп»…
Полукилометровый кирпичный корпус знаменитой фирмы окружала небольшая асфальтовая пустыня, расчерченная на аккуратные прямоугольники и дорожки — места стоянок автомашин, закрепленные за сотрудниками фирмы. Можно себе представить, что творится здесь в будничные дни в минуты, предшествующие началу работы! Вместе взятые, они образовывали подобие лабиринта, вырвавшись из которого будешь радоваться любой дороге, независимо куда она ведет. Нас она привела в Кассель.
Существует предположение, что наименование города происходит от римского слова Castellum — замок, хотя первые письменные упоминания о его существовании относятся лишь к X веку. Удачно расположенный на естественном пути между Рейном и Везером, Кассель быстро превратился в значительный центр средневекового мира. В период наполеоновских войн он становится резиденцией вестфальского князя. Положение обязывает. Торговый и промышленный Кассель обрастает дворцами, галереями, библиотекой, парками. Получилось все наоборот. Обычно средневековые города начинались именно с дворцов, замков. Говорят, что до войны дворцовый Кассель не уступал по своей роскоши Версалю. Правда, Версалю без Парижа.