Когда киты выброшены на берег (СИ)
- Автор: Selena_Heil
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Когда киты выброшены на берег (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я думала, что для Рёмна Сукуны нет ничего невозможного, — хмыкнула Сакура. — Видимо, есть. Что ж, может, вам двоим действительно не стоит видеться. Во имя здоровья Итадори-сана. И, конечно, во имя сохранения целостности этого здания. Мы с Юджи-куном что-нибудь придумаем.
— Какая заботливая, — яд из уст Сукуны так и сочился. — Что, пацан и тебя уже с потрохами своими щенячьими глазками купил?
— Нет, он мне просто не угрожал, не пытался продавить, соблюдал субординацию, был вежлив, относился как к человеку. Рецепт адекватного взаимодействия с людьми, как видите, весьма прост.
Сукуна снова наклонился к ней так, чтобы их лица в двух-трёх сантиметрах друг от друга находились. Сакуру жаром обдало, словно по венам мужчины вместо крови бежала лава. От него несло, как от раскаленного кузнечного горнила. Сакуре вдруг захотелось зажмуриться, отстраниться. В голове мелькнула мысль, что она перестаралась. Не надо было показывать свои зубы так явно, чтобы не выбили.
— Я ведь тебя сейчас живьём сожрать могу, — сказал Сукуна.
— Подавитесь и сдохните, — не отводила взгляда Сакура.
— Хм. Ну-ну, пташка, ну-ну, — Сукуна выпрямился. — Не хочешь, чтобы в эту богадельню инспекция с проверками бегала, как к себе домой, сделай, как говорят.
— Хорошо, — бесцветно бросила Сакура.
Её порядком утомил этот разговор.
Сукуна прошёл мимо неё, чуть задев плечом и бедром. Сакура не пошатнулась, будто одинокий шест бамбука на ветру, лишь потому, что мужчина не приложил достаточной силы и мотивации в демонстрацию своего превосходства.
— Сукин сын, — тихо выругалась Сакура.
Теперь она была не просто злая, утомлённая и раздражённая. К этому коктейлю добавилось ещё и возбуждение. Тёмное, животное желание. Захотелось вдруг очень грубого секса без нежностей и прелюдий. Сакура чертыхнулась. Нашла, о чём думать сейчас. Сукуна её ментально отымел. Чем не грубо, жёстко и без прелюдий, да ещё с элементами БДСМ в качестве бонуса.
— Дура ты, Сакура, — она устало потёрла глаза.
Сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Ещё. И ещё. Силилась отдышаться. У неё дрожали пальцы. Голова гудела.
В кармане халата зазвонил телефон. Она ответила, не глядя:
— Да.
— Ой, — раздался в трубке голос Сатору. — Ты так дышишь. Одно из двух. Либо бежала, либо находишься в весьма компрометирующей позе. Я ставлю на второе.
— И автоматически проигрываешь, — отозвалась Сакура, у которой всё тяжёлое будто разом схлынуло. — Что-то случилось?
— Да, я к тебе сейчас пациента привезу.
— Опять побитого друга?
— Нет. Сынулю, — сказал Сатору, и на заднем фоне раздоилось плохо различимое возмущение.
— Что-то серьёзное? — спросила Сакура.
— Ну, я б не сказал…
— Вези, — зачем-то кивнула Сакура, будто Годжо мог её видеть.
Она понимала, что влипла. По уши увязла. Кинулась с головой в омут русалочьих глаз. А сирены и русалки, как известно, не самые дружелюбные к человеку создания. За их красивыми улыбками скрывались острые пираньи зубки. Как пила. Несколько секунд и от тебя один обглоданный скелет.
Но Сакура была не против.
Чёрт возьми, она влюблялась в Годжо Сатору.
— Это просто гормоны, — тихо сказала она, убрав телефон обратно в карман халата.
Врать себе Сакура всегда умела хорошо.
Комментарий к Часть 7
1 Кайдан — традиционный фольклорный жанр в Японии, призванный испугать слушателя; рассказ о встречах со сверхъестественным: привидениями, демонами, ведьмами и тому подобным; аналог европейских быличек и историй о привидениях. Сборники кайданов — кайдансю выделяются в отдельный литературный жанр. По отношению к современной японской культуре термин «кайдан» употребляется крайне редко, чаще используется обозначение японские городские легенды.
========== Часть 8 ==========
Комментарий к Часть 8
публичная бета включена
Парнишка напомнил ей волчонка. Так остро и внимательно сверкали его глаза из-под колючей чёлки. Протянешь руку — укусит. Сакура протянула. Её не цапнули. Мегуми сидел на перевязочном столе, терпеливо ждал, пока она осмотрит его рану на лбу. Спокойно отвечал на дежурные вопросы Сакуры, которые она задавала, чтобы понять состояние юного пациента.
— Представишься мне полностью? — спросила Сакура.
— Годжо-сан же сказал моё имя, — мрачно отозвался Мегуми.
На новых людей он реагировал настороженно. Дети себя со взрослыми так ведут по весьма скверным причинам.
— Я прошу тебя повторить, — сказала Сакура.
— Фушигуро Мегуми.
— Сколько тебе полных лет? — она задала новый вопрос.
— Шестнадцать, — ответил Мегуми.
— Какое сегодня число, помнишь?
— Двадцать второе октября.
Он поморщился, когда Сакура осторожно положила пальцы ему на щёку, заставив повернуть лицо пострадавшей стороной к ней.
— Не любишь чужие прикосновения?
— Не люблю.
— Хорошо, Фушигуро-кун, — сказала Сакура. — Полагаю, заехали тебе ногой. Лихой был каратист.
— Не очень, — отозвался Мегуми, вспоминая хулигана, ударившего его с разворота.
— Посмотри на меня, пожалуйста.
Мегуми послушно поднял взгляд зелёных глаз. Отцовых, поняла Сакура. Таких же тёмных, полных малахита, как и у мужчины, с которым она столкнулась на пороге квартиры Годжо. Взгляд не отличался ни чем, пусть даже в первую встречу отец Мегуми по-лисьи усмехнулся. Глаза улыбка не тронула — они оставались такими же острыми и проницательными, очень холодными. Хотя одно отличие всё же было — паутинка морщин в уголках раскосых глаз. Но тут возраст. Он разделил отца с сыном и по габаритам. Сам Мегуми тоньше, изящнее. Не только потому, что не сошла подростковая худоба. Он может ещё и вытянется, но вес наберёт не сильно. Такова конституция его тела. Врачи умели определять такое на глаз.
— Сотрясения у тебя нет, Фушигуро-кун. Это хорошо. На вопросы отвечаешь чётко, себя контролируешь, с реакцией всё в порядке. Но рану на лбу зашивать придётся. Потерпишь мои прикосновения ещё немного?
— А у меня есть выбор? — спросил Мегуми.
— Есть. Можешь просто попросить обработать тебе рану. Но заживать будет дольше, как и болеть, — улыбнулась Сакура, снимая перчатки.
— Он мальчик умный, просто иногда показывает зубы. Так что зашивайте, пожалуйста, Куран-сенсей, — подал голос Годжо.
Он сидел на стуле у входа. Наблюдал за тем, как осматривают Мегуми. В основном смотрел на Сакуру за работой. Она отошла от парня, надела новую пару медицинских перчаток, вместо перепачканных. Дезинфицирующий спрей. Ватные тампоны. Хирургическая игла, полупрозрачная леска для саморассасывающегося шва. Каждое движение отработано до автоматизма, чёткое и будничное. Будто Сакура шнурки завязывала, а не собиралась зашивать чужую кожу.
— У вас много свободного времени, раз вы тратите его на такую мелкую рану? — спросил Мегуми.
— Это моя работа, Фушигуро-кун, — сказала Сакура. — Если ты переживаешь, что отнимаешь время у других пациентов, то я тебя успокою: не отнимаешь.
Мегуми посмотрел на Годжо. Тот улыбнулся. Что творилось в голове у парнишки, догадаться не составляло труда. Личная жизнь Сатору для него вызвала интерес. Вовсе не праздный, как бывает у любителей засунуть нос не в свои дела. К таким индивидам Фушигуро Мегуми навряд ли отнесёшь. Так уж вышло, что Годжо стал в его жизни второй отцовской фигурой. Гораздо ближе, чем родная кровь. Поэтому любопытство выпускало когти довольно часто, когда дело касалось Сатору. Но Мегуми был хорошо воспитан и слишком упрям, чтобы переступать через личные границы. Годжо только делал вид, что открыл их и пограничников не поставил. Однако, Мегуми мальчик не глупый. Серое вещество в голове варит отлично, чтобы понять — насколько далеко он от Сатору, несмотря на всю их вполне искреннюю близость. Парадоксально, но факт.
— Вы такая суровая за работой, Куран-сенсей, — протянул Годжо.
— Да. Тех, кто от неё отвлекает, могу и за двери выставить, — сказала Сакура, обрабатывая расшибленный лоб Мегуми.