Коська (СИ)

Его появление не будет странным, наверняка кто-нибудь вспомнит “племянника”, но он четко сознавал, что увидев Лекса, не сможет удержаться в стороне. А если Лекс будет не один, если у него кто-то есть… То он, Коська, просто умрет в тот же миг, как андерсеновская Русалочка.*

На кладбище он всё же съездил, но через два дня. Долго бродил между каменных, навсегда закрытых дверей в последние пристанища покойных, пока не нашел свежую, покрытую цветами и венками могилу.

“…от любящего сына…”

Заботливо расправленная лента покоилась между искусственных цветов венка.

Коська опустился на колени, положил рядом, так любимые Дмитрием Алексеевичем при жизни садовые цветы, и мысленно попросил прощения. За всё: за то, что не оправдал его надежд; за то, что ни разу даже не навестил, упиваясь своим горьким одиночеством; за то, что не в силах сейчас пролить и слезы. Он просил прощения и прощался уже навсегда с человеком, когда-то назвавшим его внуком.

*

Коська кошмарил, плохо выглядел от недосыпа и тревог. Синева под глазами стала неотъемлемой частью его внешнего вида, так же как и пустой, сонный взгляд.

Можно было не расставаться с конспектами, можно было зубрить до автоматизма, можно было говорить себе, что все в порядке, «перемелется – мука будет», но сны не уговоришь. Ложиться спать он стал бояться не меньше, чем подростки с улицы Вязов.** Потому что просыпался от собственных криков: «Нет, папа, не-е-ет!», или того хуже: «Я буду ждать тебя, Лекс!», каждый раз вскакивая с бешено стучащим сердцем, на влажной от слез подушке.

Решение оборвать все, что связывало его с Васильевым пришло внезапно и слишком болезненно, чтобы от него отмахнуться. Начать решил с универа.

Но уже на следующий день после посещения деканата, его вызвал к себе на разговор ректор и прямо спросил, связан ли удручающий вид Коськи и его желание перевестись в другой институт с отъездом Васильева?

Коська напрягся и не знал, что ответить, ведь Суровым было велено не афишировать его связь Лексом.

Ректор продолжил:

- Мне бы не хотелось терять такого ученика как вы, тем более, учиться осталось всего ничего.

Он как-то слишком “понимающе” посмотрел и задумчиво высказал:

- Поверьте, я слишком давно знаю Алексея, чтобы поверить в то, что он вас каждое утро привозил сюда исключительно благодаря вашему потенциальному красному диплому. Что бы у вас не произошло, перейдя в другое учебное заведение, вы не спрячетесь, Костя, а вот потерять хорошие перспективы вполне можете.

Коська молчал, повесив голову и с тоской изучая переплетения линий деревянного узора

столешницы ректорского стола

- Насколько я знаю, Алексей Дмитриевич оплатил ваше обучение в нашем университете полностью, хотя с вашими знаниями вы могли бы и на бюджет поступить. А вот при переводе в другое место вам самому нужно будет решать финансовую сторону. Давайте не будем принимать поспешных решений. Учитесь спокойно. Если уж вы так настроены на перемены, мы с вами сделаем так – официально вы будете переведены в наш филиал в Волоколамске, но обучаться продолжите здесь, я об этом позабочусь. Поймите, Костя, он всё равно узнает куда вы переведетесь. Я не враг себе, чтобы врать Васильеву, я сам же ему и покажу документы о переводе. Но можно не врать, а всего лишь не говорить всю информацию, когда он будет вас искать.

- Не будет.

- Что, простите?

Как? Как объяснить, что искать его никто не будет? Что он прячется не от Лекса, а от себя самого. От глупого, иррационального ожидания, заживо сжигающего день за днем, что однажды Лекс придет за ним, и все сейчас происходящее окажется просто плохим сном.

- Кстати, раз вы, как я уже понял, не собираетесь сотрудничать с “Василиском”, то позвольте поинтересоваться, нашли ли вы себе место для стажировки? Нет? Что ж, если не найдете, могу предложить как вариант, устроить вас в агентство к моему сыну. Игорь доверяет моей протекции и охотно примет рекомендованного мной студента. Поработаете, наработаете стаж и опыт, а там уж решите, как распорядиться жизнью.

Ректор говорил простые и понятные вещи. Коська нерешительно поднял голову.

- Соглашайся, мальчик, - доброжелательно улыбнулся ректор и он согласился. Потому что поверил, потому что слишком устал от необходимости решать, а тут такой удобный вариант, за тебя все сделают - только учись, а затем еще и работой обеспечат.

*

Напиться не получалось. Коська сидел перед нетронутым стаканом и пытался заставить себя выпить. Сильнейшее неприятие алкоголя впервые оказало ему плохую услугу. Если шампанское в компании Лекса, на Новый Год или день рождения он ещё мог себе позволить, то один лишь запах крепкого алкоголя вызывал стойкое отвращение.

А попробовать напиться шампанским ему казалось уже сверхотвратным.

Небольшой бар, куда его занесло в надежде найти способ забыться, чтобы уснуть пьяным сном без кошмаров, имел лишь одно явное достоинство - близость расположения к дому.

Всё остальное же Коську лишь раздражало - улыбающийся персонал, звучащая из динамиков попсовая песенка, назойливые взгляды посетительниц.

Он, продолжая гипнотизировать чертов вискарь, достал сигарету и, зажав губами, полез в карман за зажигалкой. Но неожиданно перед лицом появилась мужская рука с серебристым прямоугольником зажигалки. С металлическим стуком откинулась крышка, показывая огонёк. Коська прикурил и посмотрел на хозяина руки. Молодой мужчина убрал зажигалку и улыбнулся.