Коська (СИ)

Перебил их грозный окрик из дома:

- А ну хватит лясы точить! Долго мне еще ждать твоего мальчишку? У нас еще дел по горло!

Устрашающее “дел по горло”, показавшееся Коське: “Сажать картошку! Копать грядки! От забора и до обеда!”, оказалось обычными приготовлениями к застолью. Он покладисто бегал за пожилым живчиком между хозблоком и мангалом. Параллельно отвечая на каверзные вопросы и любуясь всевозможными сортами нарциссов и тюльпанов, в изобилии украшавшими сад. Да и вообще везде чувствовалась хозяйская рука - все было добротно, красиво и эргономично. Двухэтажный домик, хоть и казался скромным для человека такого статуса, как Васильев-старший, но выгодно отличался от соседских ухоженностью и благоустройством.

Лекс, как всегда, был весь в делах. Рассевшись на садовых качелях, он уткнулся в ноут, не выпуская из рук мобильный телефон. В такие моменты его было лучше не отвлекать, и Коська оказался полностью в руках старика, что было вовсе не так страшно, как показалось в начале.

Старик действительно был неплохим, даже забавным. Создавая видимость грозного помещика, гоняющего всех “в хвост и в гриву”, на самом деле, он просто забавлялся, исподтишка ухмыляясь и подкалывая тушующегося гостя.

И постепенно Коська расслабился, стал отвечать на его выпады, и даже сам кидаться остротами. А уж когда получил в ответ на свою шутку обещание “всыпать внучку хворостиной”, откровенно расхохотался, бухнувшись к Лексу в качели и схватившись за живот. Лекс, благосклонно взиравший на эту сцену, молча вырубил ноут и отправился жарить шашлык.

Сытые и довольные друг другом и всем на свете, трое мужчин сидели во дворе, обмениваясь новостями о работе и собственной жизни. Коська, свернувшийся калачиком на качелях, не заметил, как стал засыпать. Прохладный воздух чуть холодил спину, но ровные мужские голоса усыпляли не хуже колыбельной. И уже сквозь сон почувствовал, как под головой вместо твердого Васильевского бока появилось что-то мягкое, а сверху его накрыло теплым и пушистым. Где-то в сторонке гаркнул старик:

- Не трожь, мальчишку, пусть на воздухе поспит. Сходи в дом за наливочкой лучше.

И уже рядом, почти на ухо, забормотал:

- Мальчик, мальчик… Не будь девкой, мой сын слабых и глупых не ценит. Его выдержит только такой же железобетонный как он сам. Надоешь - никто не поможет, даже я. Ты же умный - сумей остаться с ним. Ведь не просто так он тебя сюда припер, зная, что не понимаю я эту вашу, прости господи, ориентацию.

Коська улыбался во сне и не чувствовал ни как большие, с деформированными артритом суставами, руки его погладили по голове и поправили сползающую подушку, ни как спустя пару часов другие руки его подхватили и, прижав к пахнущей дымом и мясом куртке, понесли в дом.

========== 12. Колокольчики. ==========

12. Колокольчики.

- Любое дело надо доводить до конца. В нашей жизни все, так или иначе связано, и любое начинание, это как ряд звеньев одной цепи. Этих цепей может быть очень много и если бросать, показавшиеся ненужными, рано или поздно они обязательно переплетутся и запутаются, - Лекс помешивал кочергой горящие поленья, звонко потрескивающие в тишине погрузившегося в зимнюю ночь отцовского дома. - Завершенность требуется во всем, а потребность закруглять цепочки своих действий, показывает целостность натуры, давая ещё и установку на готовность к следующим начинаниям.

Они сидели, тесно прижавшись на небольшом диванчике, стоящем в непосредственной близости к камину. Гуляющее в крови шампанское не давало уснуть, но не мешало уютно, по-домашнему, наслаждаться тихой беседой и близостью друг к другу, прислушиваясь к болтовне огня и шорохам засыпающего дома. Васильев-старший, бодро встретивший бой курантов, лихо справившийся с запуском новогодних петард и фейерверков и гонявший по двору наравне с разыгравшимся Коськой, к двум часам ночи, посетовал на возраст и, пожелав спокойной ночи сыну и “внучеку”, удалился на второй этаж в спальню.

Идея провести новогоднюю ночь в семейном кругу принадлежала Коське и сейчас, нежась в руках Лекса, слушая неторопливую мелодию его голоса, он был доволен, что настоял на своем, отвергнув мысль встретить первое января, как в прошлый раз, в ночном клубе.

Вот уже два года они были вместе, и он наслаждался каждым днем, что бы ни происходило. Скучать рядом с Лексом было просто некогда, а погружение в учебу не давало скучать, когда его рядом не было.

Коська научился понимать настроение Лекса. Васильев привык держать эмоции при себе, а мимику так вообще каменной. Но глаза, глаза были “говорящие”, так во всяком случае, казалось Коське, и он старался их “услышать”. Если после рабочего дня эти глаза смотрели сквозь него, он тихо исчезал в своей комнате, если гневно искрили, не остыв от рабочих конфликтов, Коська сам, молча, снимал с Лекса туфли и костюм и отправлял прямиком в душ.

Он, полный обожания и благодарности, был готов на всё, чтобы угодить Лексу. День за днём, месяц за месяцем, впитывая в себя все нюансы, все реакции на собственные действия. Чуть ли не физически чувствуя, когда мужчина устал и его надо накормить и уложить спать, а когда можно прям в прихожей накинуться и нагло испортить дорогущую сорочку своими слюнями, прикусывая через неё желанное тело, забираясь шустрыми пальцами под пояс брюк, где их совсем не ждали, и чувствуя заинтересованный отклик пока ещё мягкой мужской плоти.