История инквизиции
- Автор: Ли Генри Чарльз
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-20812-8
- Переводчик: А. В. Башкиров
- Жанр: История
Электронная книга - «История инквизиции». Краткое содержание книги:
Нельзя было поручиться ни за одну сделку. Ни один заимодавец, ни один покупатель не мог быть уверен в правоверии того лица, с которым имел дело; мало того, кроме утраты права на владение в случае ереси, почти неограниченное право возбуждать процессы против умерших через много лет мешало всякому быть уверенным в завтрашнем дне и спокойно пользоваться своим благоприобретенным или унаследованным имением.
Давность относительно требований Римской Церкви была установлена в теории только столетняя, считая при этом не со дня совершения преступления, а со времени его раскрытия. Хотя некоторые юристы полагали, что дело против покойников могло быть поднимаемо в течение пяти лет со дня их смерти, другие, однако, утверждали, что для этого нет срока, и практика инквизиции показывает, что последнее мнение пользовалось большим уважением. В обыкновенных случаях церковная давность определялась в сорок лет; но, чтобы сослаться на нее, нужно было, чтобы собственник имения мог установить, что он никогда не подозревал прежнего владельца в ереси, и что он умер, пользуясь репутацией ничем не замаранного католика. В противном случае право на владение являлось спорным.[122]
Мы уже видели, что дела против покойников были пародией суда: защита там была невозможна и конфискация неизбежна. Дело Герардо Флорентийского показывает, насколько легко могли семьи разоряться вследствие подобных обвинений. Герардо был человек богатый и могущественный, принадлежал к одному из лучших и древнейших родов и был консулом в 1218 году. Тайный еретик, он на смертном одре, между 1246 и 1250 гг., подверг себя обряду еретикации. Казалось, об этом уже забыли, когда в 1313 году инквизитор Флоренции, брат Грималъдо, возбудил преследование против его памяти и выиграл тяжбу. Последовало осуждение, которое распространилось на его детей и внуков; все они были лишены имущества и подверглись ограничению прав как потомки еретика. В эпоху, когда подобные возмутительные вещи приветствовались как яркое свидетельство благочестивого рвения, никто не мог быть уверенным в завтрашнем дне; бедные и богатые одинаково жили под вечным страхом ограбления.[123]
Несколько иной, но столь же поучительный пример дает нам дело Жеро де Пюи-Жерме. Его отец был осужден за ересь при Раймунде VII Тулузском, который великодушно вернул конфискованные имения. Но двадцать лет спустя после смерти Раймунда ревностные агенты Альфонса отобрали их снова. Тогда Жеро обратился с жалобой к Альфонсу, который назначил расследование, но мы не знаем, чем окончилось это дело.
И не только все то, что еретик отсудил, отнималось у новых владельцев, но долги, заключенные им, залоги и другие его обязательства не имели значения. Даже когда Людовик Святой ослабил ужасы конфискаций в Лангедоке, он мог сделать только одно – чтобы заимодавцы получали удовлетворение по долгам, сделанным еретиком и ранее первого проявления ими ереси; обязательства же, сделанные после этого проявления ереси, дату которого определить точно было почти всегда невозможно, не подлежали удовлетворению. Так как никто не мог поручиться за правоверие своего соседа, то понятно, до какой степени были стеснены и парализованы самые простые сделки, – и это в ту эпоху, когда в Европе промышленность и торговля только еще начинали развиваться. Инквизиция не только задушила умственные стремления XIII века, но также могущественно остановила и материальный прогресс. Это вместе с ужасами преследования способствовало уничтожению многообещавшей цивилизации Южной Франции и перенесению в Англию и Голландию, где инквизиция относительно не пользовалась большим влиянием первенства в торговле и промышленности, проложившего дорогу богатству, могуществу и свободе.[124]
Просвещенные итальянские города в эпоху зарождавшегося благосостояния обеспокоились, испугавшись удара, грозящего им от инквизиции. Во Флоренции думали найти спасение, требуя от продавца земли предоставления гарантии против возможности инквизиторской конфискации; обыкновенно эта гарантия представлялась в виде третьей части, которую также могли прекрасно отобрать. Это, в сущности, было заменой одного зла другим; и скоро поняли, что подобное положение вещей невыносимо. Республика торжественно обратилась к Мартину V, перечислив, какие печальные недоразумения произошли уже и произойдут еще благодаря конфискациям имений еретиков, перешедших в руки верных католиков. Папа принял сторону республики и особой буллой от 22 ноября 1283 года приказал флорентийским инквизиторам на будущее время воздерживаться от подобных конфискаций.
122
Как ни был в эту эпоху строг английский закон против измены, но, по крайней мере, он преследовал изменника только живого; если же он умирал раньше, чем был осужден, то имущества его не трогали.
123
Правда, когда в 1335 г. каркассоннский инквизитор Генрих Шаме послал в римскую курию свидетельские показания, данные против восемнадцати уже умерших лиц, обвиняемых в еретических поступках, совершенных между 1284 и 1290 гг., то Папа ответил, что не следует придавать значения противоречивой болтовне лиц, повторявших слова, сказанные много лет тому назад. Относительно этих же самых лиц уже было раньше сделано три расследования, не давших никаких результатов, и папские советники полагали, что нужно прекратить дело. В 1247 г. Гильом Пьер де Вентру жаловался Людовику Святому, что каркассоннский сенешаль захватил имущество, перешедшее к нему от матери, так как его дед через семнадцать лет после своей смерти был обвинен в ереси. Подобный факт много говорит относительно способа применения этой системы. Людовик Святой приказал расследовать дело и донести ему.
124
Однако до нас дошло одно дело от 1269 г., где кредитор двух еретиков обращается к Альфонсу де Пуатье с просьбой уплатить ему из имущества осужденных; Альфонс приказал произвести расследования об обстоятельствах, при которых дана была ссуда.