Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века

Евгений Иванович Якушкин

Хотя ранее я и обмолвился, что о хороших начальниках почти и нечего говорить, но на моей службе писарем встретился один больно уж выдающийся, о коем и надумал порассказать кое-что. Это Евгений Иванович Якушкин. Он определен был управляющим палатою государственных имуществ в 1858 году на смену сумасброда Яковлева и составлял с ним самый резкий контраст. Очень скоро почуяли мы новое влияние, сперва из перемены к лучшему обращения окружного начальника Рослякова, а потом по разным слухам. Прежние управляющие всегда оглашали заранее о своих ревизиях, чтобы подготовились к ним. Этот начал ее на свой манер. В 1859 или 1860 году внезапно услыхали мы в Карповском волостном правлении, что управляющий находится в нашей волости в Ильинском обществе, что он останавливается в селениях, созывает крестьян, расспрашивает о сельских и о окружных властях, что он даже закусывал у одного мужичка хлебом домашние щи и заставил получить за них полтинник, несмотря на отказ в принятии. Начал он ревизию волости с сельских правлений, объезжая кругом центральное волостное. Спустя дня три-четыре приезжает в волостное правление окружной начальник Росляков и спрашивает, что слышно об управляющем и где он теперь. Нас извещало о нем сельское правление, и потому мы не знали, когда и где он находится, а потому и сказали Рослякову, что теперь он в последнем шестом обществе волости — Серковской и что завтра ожидаем его к себе. Росляков поехал в Серково, но скоро вернулся и просил нас поприпастись к ревизии, и уехал в Пошехонье, по-видимому, расстроенный и недовольный чем-то. После серковские старшина и писарь сказывали нам, что во время ревизии их правления управляющим является к нему окружной начальник с обычным приветствием, а Якушкин спрашивает его: «Зачем изволили пожаловать?» — «Да узнал, что В.В. в Карповской волости, так и поехал отвезти вам». — «Разве я Вам надобен?» — «Да как же, говорит, не явиться, когда Вы в моем округе?» — «Напрасно беспокоились. Этак я мог бы и не застать Вас на своем посту, оставленном мною на загладку всего, позаботитесь поприпастись к моей ревизии». Росляков, говорят, раскланялся и уехал. После обратного проезда Рослякова и к вечеру того же дня приехал к нам и управляющий, приказал голове созвать на завтра окрестных крестьян, а мне выложить на стол дела и книги для его просмотра наедине. Попросил еще заготовить ржаной соломы ему на постель, да и отпустил нас на покой, спать. Утром мы было позволили себе помедлить приходом в правление, чтобы дать время выспаться управляющему, но правленский сторож прибежал на квартиры сказать, что он уже давно встал и разговаривает на повети[469] с собравшимся народом. Мы встрепенулись и прибежали в правление, я и голова одновременно и застали входы на поветь закрытыми. Распустивши народ, управляющий пришел в правление, вежливо раскланялся с нами, сказав, что у нас все в порядке и, что всего приятнее, жалоб не слышно. Одет он был в поношенное пальто, так что мы не приняли бы его за управляющего, если бы не знали уже этого. При прощании мы доложили о затруднениях при сборе расписок за неграмотных в получении паспортов, потому что грамотных мало, что их приходится искать получателям по полям с платою за отрыв от работы. «Да что же мешает, — говорит, — выдавать паспорта без расписок в книге?» — «Боязнь палатской ревизии», — отвечал я. «Напрасно, — говорит, — ведь палата сможет сделать одно только замечание за это», С тех пор мы и оставили эту обременительную для себя и крестьян формалистику.