Избранные произведения в одном томе

— Во второй половине дня она не спала, так что может довольно рано оставить тебя в покое. Спасибо, что присмотришь за ней. Ты хороший парень.

Из передней раздался голос Карла:

— Поехали.

Никки пощекотала Tea под подбородком и удалилась. Я почесала затылок и посадила Tea на коврик. Если я забыла о своем обещании присмотреть за ребенком, то могла забыть и еще что-нибудь. Нужно посмотреть в еженедельник: «Семь вечера — органист, специалист по свадебным маршам».

Я застонала. Было уже пять вечера.

Внутренний голос тоном командира тонущего корабля предложил послать все к чертовой матери, но сама я к подобному повороту событий готова не была. Схватив Tea и ключи от машины, я вдруг вспомнила, что в моем «эксплорере» нет специального сиденья для младенца. Придется идти пешком. Легкая коляска Tea нашлась на заднем дворе. Я сунула девочку в коляску и зашагала к церкви.

Tea посмотрела на меня и сказала «ма», потом подумала и добавила «дуум». Затем она поерзала, закрыла глазки и сунула большой пальчик в рот.

Дорога поднималась к освещенным солнцем и покрытым зеленью горам. Когда мы добрались до церкви, я была вся в поту. Парковка пустовала. В тени церкви покачивались ивы. И вокруг ни души. Может органист отчаялся дождаться меня и ушел?

Я протянула руки к Tea:

— Пошли, девочка.

Заметив, что малышка спит, я взяла ее на руки и пошла к Божьему храму.

Орган находился в южной колокольне. Прижимая Tea к груди, я начала подниматься по лестнице. Через два пролета открылось длинное узкое помещение, в конце которого стоял орган. Органист отсутствовал, но на пюпитре инструмента дымилась чашка кофе.

Я глянула за деревянные перила лестницы: нижний этаж терялся в темноте. Раздался звук шагов по каменному полу. Судя по всему, шли двое, и, прислушавшись, я уловила приглушенный мужской голос.

Меня охватило беспокойство. Казалось бы, никаких оснований для тревоги не было, но я прижалась спиной к стене. Tea слегка пошевелилась.

Возможно, это были туристы или прихожане, возжелавшие помолиться в одиночестве. Я стояла тихо, пытаясь определить, куда направляются незнакомцы. В какой-то момент мне подумалось: уж не страдаю ли я паранойей?

Страх усиливался. Я решила вернуться домой. Спустившись на местную площадку, я услышала, как кто-то поднимается по ступеням, а вслед за этим — звонкий женский голос:

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Ответа не последовало.

Звонкий голос продолжил:

— Я органист. Прошу извинить, но на галерею с органом посторонним лицам вход воспрещен.

Кто-то сбежал с лестницы. Раздался стон. Затем послышался дробный стук, словно на пол упали книги.

Мужской голос пробормотал:

— Это не она.

— Дерьмо, — ответил женский голос, который не принадлежал органистке.

— Ты, идиотка. Тебе же было сказано, кто она. За что ты ее пришибла?

— Нам не нужны свидетели. Идем. Делани, должно быть, на галерее.

Это были Атли и Черри Лопес. Они вновь стали подниматься по лестнице. Их шаги раздавались почти также часто, как удары моего сердца. Бандиты шли за мной. Двадцатичетырехчасовой лимит был исчерпан, и они собирались заставить меня платить… Я вернулась на галерею. Спрятаться там было негде. Единственное спасение — прыжок через перила и долгое падение. С маленькой дочкой Никки на руках.